Вдребезги - Кэтлин Глазго

Джули и Линус стояли напротив меня с непоколебимым видом. Я снова ответила им отказом.

– Через четыре дня я уезжаю, – настаивала я. – Я не хочу идти с вами.

Линус сказала:

– Знаю, это кажется ужасным, Чарли, но он действительно очень усердно работал для этого, и, я думаю, это важно – поддержать его в выздоровлении. Даже засранцам иногда нужна помощь.

Джули взяла меня за руки.

– Он старается загладить свою вину, Чарли. Это один из шагов. Честно говоря, я никогда не видела его таким.

Райли отпускают на благотворительный концерт Луиса Альвареса. Его станет сопровождать санитар; на лодыжке у него будет браслет с алкогольным датчиком. Это выступление – единственный способ, чтобы жена Луиса не выдвинула против Райли обвинений в угоне автомобиля. Ему предстояло проработать в центре целый год. И он хотел, чтобы я пришла на концерт.

Блю поставила свою чашку кофе на стойку в «Тру Грит», молча слушая наш разговор. Она едва заметно двигала подбородком, с помощью мимики сообщая мне: «Не позволяй никому заставлять тебя что-либо делать». Я уже успела изучить все новые движения Блю, наклоны подбородка, расширенные глаза, неодобрительный взгляд. В Крили ее лицо выражало всего две эмоции: злость и горе. А пребывание здесь как будто раскрыло Блю, чего не случилось со мной.

Я орудовала шваброй, ручка тряслась в моей ладони. Это грязь на моих руках или что-то еще?

– Хорошо, – в итоге ответила я. – Хорошо.

Блю посмотрела на мой рюкзак, на новый розовый чемодан, который она купила мне в «Гудвилл». Вещи упакованы. Уголки ее рта немного опущены.

– Не могу поверить, что ты уезжаешь, – проговорила она тихим голосом.

– Я знаю.

– В смысле, я думаю, это хорошо. Все будет хорошо. Но я буду скучать по тебе.

– Я тоже буду скучать.

Я взяла ее руку.

– У Феликса есть компьютер? – спросила она.

– Да.

– Ты будешь звонить мне в Скайп? Раз в неделю? – Ее взгляд был напряженно-внимательный, умоляющий.

– Да, конечно.

– Как насчет телефона? У тебя будет сотовый?

– Я не могу себе этого позволить. У него есть телефон, я смогу его использовать.

– Ты мне будешь звонить? Позвонишь мне и дашь его номер, хорошо? И я стану приезжать в гости. Это будет весело. Раз в месяц, договорились?

Она запыхалась.

Ее пальцы сжались вокруг меня.

– Да, Блю.

– Ты найдешь собрания? Я буду ходить с Линус.

– Да, я обещаю.

– Хорошо, – произнесла Блю наконец. Ее глаза переполнились слезами до краев.

– Хорошо, – повторила я.

– Мы должны держаться друг за друга, Чарли. Мы не можем отпустить.

Слезы текли по ее лицу.

– Нет, не можем, – отозвалась я немного сдавленно.

– Мы не похожи на других людей.

– Нет.

– Теперь ты моя семья. А я твоя. Понимаешь?

Последнюю фразу Блю говорила мне в волосы, потому что крепко обнимала меня, и я не хотела, чтобы она прекращала, никогда.

– Да, – сказала я ей. – Да.

Благотворительный концерт для семьи Луиса Альвареса был заполнен до отказа. Люди рассыпались по Конгресс-стрит на улице перед гостиницей «Конгресс» в центре Тусона. Отдельные сцены установлены для пре-шоу, и дорога для машин перекрыта. Группа, играющая в жанре мариачи, прогуливалась в толпе. Фотографии Луиса висели с внешней стороны дверей в гостиницу на афишах. Он умер вскоре после того, как Райли угнал его машину. Тайгер Дин болтал с телевизионной съемочной группой, у него пышные волосы, и солнечные очки подняты на голову.

Я мельком заметила Майки и Банни, держащихся за руки; у него больше нет дредов; его волосы – коротко остриженная золотистая шапка вокруг головы. Я не виделась с ним с тех пор, как вернулась.

Майки повернулся и увидел меня. У меня екнуло в животе, когда он подошел, улыбаясь, Банни осталась сзади, болтая с кем-то. Я не могла удержаться, чтобы не заметить сверкание простого золотого кольца на его пальце. Блю молча стояла рядом со мной.

– Привет, – смущенно произнес он.

– Привет.

– Чарли, – сказал он. – Я действительно рад, что ты здесь. Я на самом деле рад тебя видеть.

Я показала на его палец.

– Стало быть, у тебя теперь совсем другая жизнь.

Майки кивнул.

– Можно и так сказать. – И засмеялся.

Я глубоко вздохнула:

– Мне жаль, что я так себя вела, Майки. Майкл. Прости меня. Я должна была ответить на твои сообщения.

Он вздохнул:

– Я подумал, что, скорее всего, ты их удалила. Я в любом случае собирался зайти к тебе в «Грит». Наше турне продлили на пару месяцев, и мы закончили с этой записью. Похоже, все получится.

Майки сделал глубокий вдох.

– Я меня есть кое-что для тебя, Чарли. Я собирался принести тебе это в «Грит», если бы не встретил здесь.

Он полез в карман джинсов и достал сложенный лист бумаги.

– Это, на самом деле, очень трудно для меня, Чарли, поэтому позволь мне просто сказать.

Он закрыл глаза и когда открыл их, твердо смотрел прямо на меня, но улыбался.

Мое сердце слегка екнуло, я нервничала в ожидании того, что он скажет.

– Что? Что такое?

Я начала разворачивать бумагу.

– Я видел ее, Чарли. У нас была остановка в Сэндпойнт. Там, где она, в Айдахо. И я видел ее.

Блю рядом со мной, она крепко сжала мой локоть, взяла бумагу из моей трясущейся руки. Я почти ничего не видела из-за слез в глазах. Я с трудом дышала. Она. Она.

Эллис. Мои руки тряслись; бумага трепыхалась.

– О боже, Чарли. Она в порядке. Я имею в виду, не совсем в порядке, но она не исчезла полностью. Она там. Нужно сидеть рядом с ней какое-то время и спрашивать ее очень-очень особенные вещи, но она там, и когда я произнес твое имя, клянусь Богом, ее лицо озарилось.

Майки плакал, тяжело дыша. Я смотрела на адрес на бумаге, на ее имя. Мое тело горело, но в хорошем смысле, от возбуждения.

Похоже на пламя любви.

Эллис, моя Эллис.

– Просто невероятно, – пробормотала Блю. – Невероятно.

– Спасибо тебе, Майки, – прошептала я. – Огромное-огромное спасибо.

Тайгер Дин дал Джули электронные билеты и пропуска за кулисы. Джули, Блю, Линус и я стояли за кулисами и в изумлении смотрели на подготовку, группа толкалась взад-вперед, от публики исходила энергия. Панк-группы выступали первыми, они слишком шумные, потные и много корчились, но молодежи это нравилось, они кричали и танцевали мош. Погода идеальная, приятная и прохладная, небо благоволило, оставаясь бесконечно голубым и прекрасным. Тайгер Дин играл композицию с молодыми парнями, одетыми в одинаковые серые костюмы и галстуки «боло». Публика любит его, потому что он Тайгер Дин, но, как всегда говорил Райли, слова его