Вдребезги - Кэтлин Глазго

Я сжала руки в замок, чтобы они не тряслись. По громкой связи прозвучало обращение. Шелли и Ник выключили телефоны и компьютеры и убрали их.

На глаза наворачивались слезы, пока самолет ехал по взлетно-посадочной полосе, все быстрее и быстрее. Я нащупала свой рюкзак, натянув ремень безопасности.

Дрожащими руками я достала два листа бумаги. Один из них – записка от Райли, которую он всунул мне в руку на концерте. Я медленно ее развернула.

«Шарлотта – я действительно помню, и помнил. На самом деле. Береги себя.

Он подписался своим именем.

Ирвин Дэвид Бакстер».

Я смеялась и плакала одновременно. Самолет накренился назад, моя голова прижалась к сиденью. Мы сидели далеко в конце самолета, и звук оглушал; нашу часть самолета трясло и кидало. Головы повернуты в мою сторону. Мне наплевать.

Мне не жаль, не жаль, не жаль, не жаль, не жаль.

Шелли посмотрела на записку, потом обратно на мое лицо. Она сложила бумагу и вложила ее мне в ладонь, взяла мою вторую руку двумя своими. Она держала руку очень крепко. На мгновение я почувствовала, как Шелли глубоко вздохнула и легонько погладила пальцем мою голую руку.

– Моя подруга в старших классах делала то же самое, – прошептала она. Она заговорщицки опустила голову. – Просто дыши, – шептала она. – Будет страшно всего какой-то момент.

Потом мы поднимемся в воздух и все будет хорошо. Поднявшись в небо, мы уже там, и мы уже ничего не можем изменить, понимаешь? Тебе придется уступить. Самое трудное – это попасть туда.

Я думала о Луизе и ее тетрадях, ее коже, ее рассказах, моей коже, Блю, Эллис, обо всех нас. Воспоминания и истории наслаивались друг на друга внутри меня. Шелли все еще шептала, ее слова тихо проникали мне в ухо. В другой руке у меня еще одна записка – та, что Майки дал мне на концерте, в ней написано:

«Элеанор Вандерхаар, 209 Ридж Крик-драйв, Аметист Хаус, Сэндпойнт, Айдахо».

Блю считает, что мы сами должны решать, кем мы хотим стать, не позволять ситуации выбирать за нас.

«Судьбоносный», – говорил Феликс.

Я выбрала следующий поворот своей судьбы.

Я закрыла глаза и начала письмо, которое, я знаю, напишу не в Париже, не в Лондоне, не в Исландии, а в Нью-Йорке, окруженная огнями, шумом, жизнью и неизвестностью.

«Дорогая Эллис, у меня для тебя есть кое-что по-настоящему неземное».

От автора

Когда Чарли Дэвис наблюдает за тем, как ее соседка по комнате снимает рубашку, она потрясена: «Я просто никогда не видела девушку с кожей, как у меня».

Много лет назад я не хотела писать эту историю.

Много лет назад в городском автобусе я делала заметки для другой истории, я подняла глаза, когда почувствовала, что кто-то проскользнул на сиденье рядом со мной. Я планировала мельком окинуть ее взглядом и вернуться к своим записям, но затем у меня в горле перехватило дыхание.

Ее кожа была похожа на мою. Почувствовав на себе мой взгляд, она торопливо опустила свой рукав, скрывая от глаз тонкие свежие шрамы красного цвета.

Я не могу выразить, как мне хотелось задрать свои рукава и сказать: «Я такая же, как ты! Посмотри! Ты не одинока».

Но я не сделала этого. Откровенно говоря, она выбила меня из колеи. Долгие годы я носила рубашки с длинными рукавами, скрывала то, что сделала с собой. Я всегда надеялась, что у меня «может быть жизнь», чувствовала, что откачнулась туда, где была прежде, в самые глубины самой себя, еще более одинокой, чем когда-либо.

Много лет назад я не хотела писать историю о том, каково это – быть девушкой со шрамами, потому что очень тяжело быть такой в этом мире.

Я позволила той девушке сойти с автобуса, не заговорив с ней. И я не должна была. Я должна была дать ей понять, что даже погруженная в трясину самой себя, она не одинока.

Потому что она не одинока.

По имеющимся оценкам, одна из двухсот девушек в возрасте от тринадцати до девятнадцати лет наносит себе повреждения. Более 70 процентов из них режут себя. Причем важно помнить, что эти данные приведены в отчетах исследований и не охватывают возрастающий процент парней. Я догадываюсь, что вы знаете кого-нибудь, кто в данный момент причиняет себе боль.

Причинение вреда себе – это намеренное действие, при котором режут, жгут, колют и ранят свою кожу иными способами, чтобы справиться с эмоциональным потрясением. Это может стать результатом разных событий, таких как сексуальное, физическое, вербальное или эмоциональное насилие. Жестокое отношение сверстников. Беспомощность. Грусть. Зависимость.

Причинение вреда себе – это не попытка привлечь внимание. Это не означает, что вы склонны к самоубийству. Это значит, что вы боретесь, чтобы выбраться из опасного беспорядка в уме и в сердце, и это ваш механизм психологической адаптации. Значит, вы занимаете небольшое пространство в очень реальном и очень значительном срезе людей, которые страдают от депрессии или психических расстройств.

Вы не одиноки. История Чарли Дэвис – это история более двух миллионов молодых женщин в США. И тех молодых женщин, которые вырастут, как и я, перенося на своих телах правду о своем прошлом.

Я написала историю Чарли Дэвис для тех, кто режет себя, поджигает, и для детей на улицах, у которых нет безопасного места для ночлега. Я написала историю Чарли Дэвис для их матерей и отцов и для их друзей.

Чарли Дэвис находит свой голос и утешение в рисовании. Я нашла свои в писательском труде. В чем ваше утешение? Вы знаете? Найдите его и занимайтесь этим всегда, не прекращая. Найдите близких вам людей (потому что вам необходимо разговаривать), ваше племя, ваш смысл жизни, и я клянусь, вам покажется обратная сторона, медленно, но верно. Здесь нет непрекращающегося солнца и роз, и иногда темнота становится совсем черной, но она наполнена людьми, которые понимают, и достаточно просто смеха, чтобы сгладить острые углы и дожить до следующего дня. Так что: вперед.

Вперед, будьте, черт возьми, совершенно, непременно неземными.

Для получения помощи

Если вы или кто-то, кого вы знаете, наносит себе вред, обратитесь за помощью прямо сейчас.

Кризисная линия для СМС-сообщений: crisistextline.org; напишите СМС 741–741

С.Э.Й.Ф