Фарфоровые куколки - Лиза Си

— Жертва? — перебила ее Элен, словно выплюнув это слово. — Ты пообещала, что останешься со мной, но бросила меня…

— А что ты хотела, чтобы я делала? Сидела в квартире, пока не закончатся деньги?

— Ты заботилась о собственной шкуре…

— Как всегда, — закончила за нее Грейс. — Господи, да ты хуже, чем Джордж Лью.

— Девочки, давайте не будем ссориться, — сказала я.

Итак, внезапно я превратилась в голубку с оливковой ветвью, хотя это именно меня увезли в наручниках из Голливуда, это я потеряла Джо и была отправлена в лагерь для интернированных. Может, они и думают, что знают обо мне все, но есть кое-что, чего они не учитывают. Да, я была сейчас не в лучшей форме, но не сломлена.

— Когда меня выпустили из Топаза, я написала Элен и предложила ей стать моей костюмершей, — сказала я, повернувшись к Грейс.

Ее настроение тут же изменилось на иное.

— Откуда у тебя на это деньги? — спросила она.

— Я зарабатываю четыреста зеленых в неделю, — похвасталась я.

Грейс нахмурилась. Может быть, ее имя значилось в афише первым и у нее был лучший номер, но я зарабатывала больше!

— Кто твой агент? — поинтересовалась она.

— Сэм Бернштейн, из Нью-Йорка. — Я снова оказалась на голову выше ее.

— Надо же, как удачно, — процедила Грейс. — Так, простите, конечно, но мне пора спать. Надеюсь, вы не обидитесь…

Я была очень рада выбраться из лагеря, но мысль о том, что я проведу весь следующий месяц с этими двумя, была так же приятна, как идея оказаться в одном мешке с десятком диких кошек.

А потом Грейс сделала нечто, напрочь выбившее меня из колеи. Она открыла косметичку, порылась в ней, вытащила конверт и бросила его мне на колени.

— Твои сбережения, — сообщила она. — Я сохранила их для тебя. Спокойной ночи!

Только подумайте — спустя неделю Грейс дала своему агенту Максу пинка под зад и наняла другого. Вот ведь стерва! Ее заработки опять стали больше моих, на что Элен сказала:

— Меня это совершенно не удивляет. А тебя?

Однако этот поступок Грейс совсем не вязался с тем, что она сберегла мои деньги и вещи в хранилище.

Позвонил Сэм и спросил, не хочу ли я поехать в турне по южным штатам с ревю «Восточная фантазия» с участием Восточной Танцовщицы, дуэта «Минг и Линг» и Джека и Ирен Мак с их иллюзионом.

— Не соглашайся! — посоветовала Элен. — Грейс ведет себя так, словно у нее под ногами лестница на облака, но у меня есть ее письма. Я знаю, что после этого шоу у нее нет приглашений.

Но когда я снова позвонила Сэму, он был безапелляционен.

— Ну да, у Грейс есть проблемы на Севере, и что? У вас тоже есть проблемы, но на Юге о них не знают, во всяком случае, я на это очень рассчитываю. К тому же вы новичок в этих программах, а Восточную Танцовщицу и других все уже знают. Если вы поработаете вместе, то у вас появятся новые поклонники и будет больше возможностей выступать. Вы обе не в том положении, чтобы привередничать.

— Вы уверены, что Грейс на это согласится?

— Так это она сама и предложила!

Выходит, она помогала мне, так же как я помогла ей, когда она вернулась из Лос-Анджелеса, вот только я не была уверена в том, что хочу принять эту помощь. И сказала Сэму, что, прежде чем принимать решение, мне надо переговорить с Грейс.

Положив трубку, я дождалась, пока Элен с Томми уйдут в кафе, надела кроваво-красное креповое платье, приколола над ухом две свежие гардении и отправилась в номер Грейс.

Она открыла дверь, замотанная в полотенце.

— Я принимаю ванну, — сказала она, жестом предлагая мне войти.

Я прошла следом за ней в ванную и увидела, как она опускается обратно в пенную воду.

— Ты не будешь возражать, если я открою окно? Последнее время я не люблю тесных пространств, — смущенно пояснила я. — Это у меня с лагеря.

Грейс некоторое время переваривала мои слова. А потом произнесла:

— Расскажи, что было после того, как за тобой пришли там, в Лос-Анджелесе.

Я медлила.

— Если не хочешь, можем об этом не говорить, — добавила она.

— А ты расскажешь мне о Джо? — Это был вызов. — Элен говорит, вы вместе?

Грейс заерзала в ванне, и вода выплеснулась на пол. Я бросила полотенце на лужу и промокнула ее носком туфли.

— Если не хочешь, можешь о нем не говорить, — сказала я, повторяя ее собственную фразу почти дословно.

У нее потемнели глаза.

— Хорошо. Око за око, — сказала она. — Что случилось, когда тебя увезли?

— Ты получила мое место.

Нижнее веко на правом глазу Грейс едва заметно дрогнуло.

— Не знаю, как еще сказать тебе или как заставить тебя мне поверить, но я на тебя не доносила.

Я смотрела ей в глаза и думала… Да ладно, чего уж там!

— Ты хоть представляешь, каково это — сначала жить в роскоши и блаженстве, а потом попасть в лагерь?

Я рассказала ей в подробностях о жизни в Топазе, о том, как стыдно было мне там находиться. Она тихо бормотала что-то сочувственное. А когда я закончила, она выдернула пробку и вышла из ванны.

На ней не было ни морщинки, ни припухлости, ни капли лишнего жира, ни пятнышка на сливочно-белой коже. Она по-прежнему была безупречна, но Грейс не пришлось пройти через то, через что прошла я.

Я протянула ей полотенце. Когда мы уже собирались выйти из ванной, она положила руку мне на плечо и спросила:

— А что твои родители?

— Если честно, то я и сама не знаю, в чем они виновны, а в чем нет. Но мне хочется думать, что они невиновны…

— Я имела в виду, ты не связывалась с ними?

— Это не так просто сделать. Не то чтобы я могла взять и просто им позвонить.

— Но написать можно.

— Я не хочу им напоминать… — Не нужно быть гением, чтобы понять, что я говорила об агентах ФБР и людях из Комитета по военным перемещениям. — О своем существовании. Иначе я могу оказаться там же, где и родители, в их лагере. Я просто хочу все это забыть. Когда-то ты бросила