Юность подарит первые шрамы - Стейс Крамер

в его игрушку… Джераб, я понимаю, ты многим рискуешь, общаясь со мной. Я тоже пострадаю, если кто-то узнает о нас. Правильным решением будет, если мы остановимся прямо сейчас, пока наша интрижка не переросла во что-то большее. Только боюсь, что… что я уже достигла большего. – Весь боевой настрой Дианы исчез, стоило ей посмотреть Джерабу прямо в глаза и заметить, как его взгляд смягчился и даже повеселел. – Ты даже не удивлен. Ну конечно, я всего лишь одна из сотен влюбленных в тебя школьниц. Наверное, едва сдерживаешься, чтобы не рассмеяться мне в лицо.

Джераб взял ее за руку, нежно сжал ледяную ладонь, другой рукой обнял Диану за талию и сказал:

– Жаль, что я не могу хотя бы на несколько секунд поместить тебя в свой разум, чтобы ты почувствовала, как сильно и как много о тебе во мне.

И после долгожданный горячий поцелуй воспламенил их продрогшие тела.

* * *

После болезненного разрыва с Арджи Никки все чаще сбегала со школы и с помощью Рокси и опасных доз алкоголя пыталась избавиться от душевных терзаний.

– Последняя осталась, – сказала Рокси, выйдя из дома с бутылкой голубого джина.

Никки водила пальцем по пыльному столику, что был единственным украшением заднего двора дома Уэллер, и терпеливо ждала, когда же настанет этот момент искусственной радости, когда же ядовитое счастье, созданное этиловым волшебством, снизойдет к ней.

– Мне мало. Надо еще купить.

– Никки, ты что, хочешь напиться до смерти?

– Ага.

– Слушай, хватит, а! Ну подумаешь, парень бросил? У тебя их миллион было, и еще миллион будет. Тоже мне трагедия. Давай выпьем и пойдем к Квиллу. На его тусовке куча парней, я быстро тебя к кому-нибудь пристрою, не переживай.

– Не надо меня пристраивать. Я не щенок, – прозвучал резкий ответ. – Рокси, я была идеальной девушкой, понимаешь? Сука, я была идеальной, а он взял и просто послал меня. Так внезапно и грубо. Ты понимаешь, он выбрал Элеттру! Эту тварь, которую вся школа презирает! Если он нашел в ней какие-то особенные качества, значит, я хуже ее! Я хуже этой помойной шлюхи! Я и так себя ненавижу, так еще и мой любимый человек отверг меня, унизив вдобавок. Рокси… если б ты знала, на что я пошла из-за него.

Рокси тем временем хотела сделать глоток джина, но последние слова Никки остановили ее. Никки тут же переменилась в лице, взгляд ее стал виноватым. Казалось, слова, что раскрыли бы ее тайну, бились о ее сжатые губы, заставляя их дрожать.

– Никки, что ты сделала? – с опаской спросила Рокси.

Никки выпила залпом лазурную жидкость, затем осушила еще одну рюмку, пытаясь утопить страшную правду, что рвалась наружу.

– …Пойдем к Квиллу, – сказала она наконец.

Утром следующего дня Джел, совершенно растерянная, ворвалась в комнату Дианы и Калли.

– Девочки, у нас проблема.

Проблемой была Никки, что чудом добралась до школы, несмотря на то что выпила она за десятерых. Теперь же Дилэйн лежала на полу и уничтожала свежий, цветочный аромат их с Джел комнаты алкогольными парами, зловонным напоминанием о бурной, невменяемой ночи.

– Никки, – сердитым тоном обратилась Диана к подруге. – Никки, ты меня слышишь?!

– Слышу, слышу. Я пьяная, а не глухая.

– Зачем ты так накидалась?!

– Ну, я чуть-чуть выпила у Рокси, а потом чуть-чуть у Квилла, а чуть-чуть плюс чуть-чуть получается до хрена. Вот такая занимательная алкогольная арифметика.

– Джел, раздень ее, – приказала Диана, отводя негодующий взгляд от Дилэйн.

Сняв одежду с Никки, девчонки потащили ее в ванную, еле-еле усадили в ванну и стали воскрешать ее трезвость с помощью ледяного душа.

– Ай, холодно! – пискнула Никки.

– Терпи! – рявкнула Джел.

– Калли, беги к Леде. Пусть выпишет освобождение, – скомандовала Диана.

– Хорошо.

– Стой! Не надо. Если Леда узнает, что со мной, мне – конец.

– Ты хочешь пойти на занятия в таком состоянии? – спросила Диана.

– Мне не впервой.

– Ты опять доставляешь нам неприятности, – не выдержала Брандт.

– Вы не представляете, как мне хреново, – расплакалась Никки. – Давайте, издевайтесь, добивайте меня. Я уже на все согласна. Даже родная мать меня не любит, почему же я все еще надеюсь, что могу быть небезразлична чужим людям?

– Ты нам небезразлична. Мы так реагируем, потому что волнуемся за тебя, – сказала Джел, чье сердце переполняла жалость к подруге. В самом деле, невозможно было не сжалиться над Никки, ведь ее печальный вид отражал ее многострадальную душу.

– Джел права. Мы бы не возились тут с тобой, если б не любили тебя, – вздохнула Диана.

– Ты нужна нам, – добавила Калли, чмокнув Никки в мокрую макушку.

На всех уроках Никки вела себя прилежно. Диана, Калли и Джел контролировали каждое ее действие, отвлекали учителей, если ситуация того требовала, всячески старались перевести внимание дотошных одноклассниц, под чей прицел всегда попадала Никки, на себя. Но на уроке истории что-то пошло не так. Никки уснула. Подруги не знали, как ее разбудить. Уже и толкали, и кричали ей шепотом – все впустую.

– Дилэйн! – крикнула Алесса, заметив спящую ученицу. – Никки Дилэйн!

Никки наконец соизволила проснуться.

– Что, мисс Торн? – как ни в чем не бывало спросила она.

– Как спалось?

– Замечательно. Мне снилась собака с рыбьим хвостом, читающая рэп на турецком языке. Интерес-но, что это означает?

– Это означает, что за сегодняшний урок я ставлю вам «неудовлетворительно».

– За что? За то, что я на пять минут закрыла глаза? Да я всю ночь готовилась к вашему уроку, поэтому и не выспалась!

– Да? Ну раз вы так усердно готовились, тогда вам не составит труда назвать главную задачу внешней политики Англии в девятнадцатом веке.

– Так-с, я отвечу на этот вопрос, если вы ответите на мой. Что такое промискуитет?

– …Итак, Дилэйн, я ставлю «неудовлетворительно». И после уроков загляните, пожалуйста, к миссис Маркс. Уверена, вам будет о чем поговорить, после того как я доложу ей о вашем поведении.

– А вы покраснели, мисс Торн. Значит, вы знаете, что это такое. А может, вы еще и практикуете то, что обозначает этот термин? – рассмеялась Никки.

Алесса вылетела из кабинета и спустя несколько минут вернулась, приведя с собой директрису.

– Дилэйн, я десять лет терплю ваше хамское отношение к учебе и преподавателям! – разгневалась Маркс. – С меня хватит! Что же вы сейчас скажете в свое оправдание?

Никки очень хотелось сказать, что ей абсолютно все равно. Она уже была на дне могилы, что вырыла сама себе. И Никки бы это сказала, я ничуть не сомневаюсь. Вот только в этот момент, когда все ждали от нее ответа, та резко наклонилась и выблевала все, что побрезговал переварить ее желудок. Никки долго фонтанировала