Вдребезги - Максим Фальк

Джеймс нервно рассмеялся. Сейчас точно решит, что он такой лох, что даже муху обидеть не может.

– Джаймс, забудь, правда, – торопливо сказал Майкл. – Мы вчера всё решили. Я без обид. Не надо ничего заглаживать.

– Майкл, и всё-таки… Мне неловко, что я на тебя набросился.

Тот хмыкнул.

– Ну, если не шутишь, есть у меня одна идея.

– Я не шучу.

– Можно твою тачилку погонять?.. – Майкл чуть не облизнулся, вспомнив обтекаемые ультрамариновые бока, которые так и хотелось полапать.

– Конечно, – легко отозвался Джеймс. – Хочешь прямо сейчас? Куда мне приехать?

– Эй, не шустри, я просто спросил.

– Я согласен. Давай встретимся.

– Сегодня? – осторожно спросил Майкл.

– Хорошо.

– Часов в шесть?..

– Я свободен.

– Пересечёмся у входа в парк? Я помню, где ты живёшь.

– Договорились.

– Майкл! – позвал отец из мастерской. – Что там с цепью?

– Слушай, красотуля, мне пора работать. В шесть у парка. Бывай.

Сара позвонила через час – и тоже с извинениями. Пригласила выпить кофе.

– Ты сегодня нарасхват, герой-любовник, – добродушно хмыкнул отец.

– Это Сара. Помириться хочет.

– А сегодня у тебя кто?

Майкл вдруг замялся и сам не понял, с чего.

– Да так… приятель.

Они встретились у ворот Кенсингтон Гарденс. Майкл издалека заметил синюю «Ауди». Блестящая, как облизанный леденец, шустрая, лёгкая. Такую саму трахнуть хотелось.

– Куда поедем? – спросил Джеймс, перебираясь на пассажирское сиденье.

– Есть одно местечко за городом. – Майкл кинул в багажник рюкзак, сел за руль. Тот был обтянут темно-серой кожей, на ощупь упругий и твёрдый, как хорошо надроченный член.

Майкл вырулил из парковочного кармана, влился в поток машин. Покосился на Джеймса.

Тот был в светлой рубашке с короткими рукавами и песочного цвета штанах. Грудь наискосок пересекал широкий страховочный ремень, на носу сидели солнечные очки в изящной золотистой оправе. Жалко, глаз было не видно.

– Ты на автомате водишь? – спросил Майкл.

– Да. Так удобнее.

– А я больше на механику западаю. – Майкл опустил ладонь на рычаг переключения передач, погладил шершавую ручку большим пальцем. – Люблю чувствовать, как машина слушается. Не против?..

– Разве можно переключаться на ходу?

– У тебя тут триптроник, с ним всё можно. Он всё равно – одна имитация. Типа, как секс с резинкой – и похоже, и безопасно.

Джеймс пожал плечами.

– Ну, если безопасно…

Майкл оставил на руле одну руку, обхватив рычаг пальцами. Пока они ехали по городу, утыканному светофорами, всё равно приходилось постоянно переключаться.

– Я тя как-нибудь покатаю на машине с нормальной коробкой. Разница – вот такая, – Майкл на мгновение развёл руки, будто рыбак, отхвативший отличную форель.

– Автоматику придумали, чтобы упростить жизнь.

– Знаю, знаю. Посудомойки и холодильники тоже. Я ничо не имею против прогресса, но кое-где котелок на плечах не заменит никакая электроника.

– У электроники выше скорость реакции, – возразил Джеймс.

– Ага, а обсчёт ситуации – херовый. Слишком много факторов. У меня дружбан есть, Браном зовут. Он в искусственном интеллекте шарит, – Майкл покрутил пальцем возле виска. – У мозгов, говорит, вычислительная способность охеренная, даже когда данных мало. Или когда их много, но они все разные, а надо связь найти. Ну вот, например…

Майкл пошарил глазами вокруг, подыскивая подходящий пример. Самый подходящий сидел по левую руку от него и внимательно слушал, покусывая красные губы.

– Ну вот ты, – сказал Майкл. – Вот чтоб я тебя воспринял, нужно же инфу взять, да? А откуда?

– И откуда? – спросил Джеймс.

– От органов чувств. Их у человека пять, так? Первое – это зрение. Я вот смотрю на тебя, вижу твою физию, пальцы там, ноги. Вон у тебя крокодильчик на рубашке – в мою честь, наверное, – Майкл усмехнулся.

– Что? Нет! – Джеймс глянул себе на грудь. – Это просто логотип, я не имел в виду…

– Расслабься, – Майкл всё ещё улыбался. – Я ж шучу. Короче, я тебя вижу – это раз. Я тебя слышу – это два. Как ты вот эти все слова выговариваешь, интонации туда-сюда гоняешь, какой у тебя голос – с утра вот сипел, похмелюга была, да? Сушняк мучил?

Джеймс кивнул, убрал с лица волосы, которыми играл встречный ветер.

– Когда выпью, всегда кажется, что мир – дерьмо. Вчера отчётливо казалось, особенно когда всё кружилось перед глазами, как… грёбаная карусель.

– Сам похмелье терпеть не могу, – согласился Майкл. – Башка трещит, во рту будто кошки нассали.

Джеймс передёрнулся – видно, утренние воспоминания были ещё свежи.

– А это, кстати, третье чувство, – продолжил Майкл. – Вкус. Тут я без понятия, хер тебя знает, – он небрежно пожал плечами. – Сара бы сказала, но её ж тут нет, так что пропустим. Зато когда ты мне в зубы засветил, это было осязание. Или даже нет – когда я тебя до дома вёз и коленями за жопу держал, чтоб ты на повороте не ёбнулся, оно точняк работало.

Майкл притормозил перед пешеходной дорожкой. Джеймс сидел красный, как светофор, сцепив руки на коленях.

– Уже четыре, – непринуждённо продолжил Майкл. – Ну и запах – пятый. Это я тоже про тебя знаю, у тебя шампунь вчера был какой-то прикольный, типа с цветочками. Тока не разобрал, с какими.

– Белая лилия, – сдавленно отозвался Джеймс.

– Ну один хер. Я это к чему веду, – сказал Майкл, – ни одна электронная хреновина с проводами тебя по этим деталям в целую картину не соберёт. Потому что мало ей данные всунуть, надо ещё, чтоб она их прожевала и не подавилась. А это уже анализ нужен. Причём Бран говорит – не просто анализ, а на основе прошлого опыта. А какой у железяки опыт? Чтоб его хранить, память нужна. Вот у человека память, если пересчитать – две с половиной тыщи терабайт. И то, говорят, на самом деле больше. Знаешь, скока это? Это фильм длиной триста лет. Или десять библиотек Конгресса США. И работает всё это на двенадцати ваттах.

– Захватывающее объяснение, – после паузы сказал Джеймс. – Не ожидал, что ты разбираешься в проблемах искусственного интеллекта.

– Да хрен я там разбираюсь, – хмыкнул Майкл. – Вот Бран в нём сечёт, а я так, по верхам нахватался. В общем, вроде как в ближайшем будущем Терминаторы нам не грозят. И на дороге пока человек надёжней автомата – если не бухой в дымину, конечно.

– Ты хорошо разбираешься в машинах? – Джеймс повернул к нему голову.

– У отца автомастерская. Я там с детства тусил, потом подрабатывать начал. Люблю копаться в железе. А ты?

Джеймс хмыкнул.

– А я пока не решил, чем хочу заниматься. Мне нравится история… музыка.

– Ты вчера классно играл, –