Мамочка, помоги - Алёна Русакова

– Я теперь смотрю на вас совершенно другими глазами. Давайте попробуем сходить в ресторан снова! – словно драгоценнейшую вещь, взял в руки ладошку Алёны болтливый старичок.

– О, – выдохнула Алёна. – Да понимаете… У меня проблем столько. А тут еще и вы. Так некстати.

– Алёна Ивановна. Милейшая моя, – заглянул угодливо в глаза женщине Вениамин. – А давайте я покажу вам свои угодия?

Алёна попыталась одёрнуть руку.

– Как-нибудь в другой раз. Мне правда некогда. Дела ждут. На работу рано вставать.

– В ту лавку на рынке? – удивился Вениамин. – Не смешите меня. Скажите мне, кто ее хозяин и я ее выкуплю, чтобы не отнимала у меня Вас.

Доча

Алёна Ивановна вошла в свою квартиру и сняв платье, повесила его на плечики. Плечики – на дверку шкафа и задумалась, разглядывая красоту неописуемую эту.

– Дочь, – позвонила она Тамаре. – Я требую объяснений.

Голос дочери был счастливым в трубке, на заднем фоне играла музыка и были слышны голоса.

– Мамуль. А что тут объяснять? Этот Вениамин – он просто находка для тебя, – защебетала Тамарка. – За него такие красотки бились! Что немаловажно, щедрый, Алине Иосифовне спокойно карту с деньгами дал, чтобы на нужды. Тебе.

– Мне на нужды? – взорвалась Алёна.

– Ну да. Ведь главное, что не жадный. Он поможет тебе расплатиться со всеми твоими кредитами, да ты вообще забудешь, что такое кредиты и работа!

– Дай трубку сватье, – попросила Алёна.

– Ей некогда мам. Ее на танец пригласили.

– Кто пригласил.

– Мужчина, конечно.

– Мужчина? А как же муж? Вы что там, дочь, с мужчинами?! Немедленно говори мне адрес этого заведения, и я приеду чтобы люлей вам обеим надавать!

– Ну не ворчи, мам, – легкомысленно попросила дочь. И повесила трубку.

Амир Риятович

Амир Риятович проснулся с раннего утра. Погладил свою новую рубашечку, повесил ее на плечики и побежал бриться.

«Я видел, как у нее горели глаза, когда я мимо прошел,» – размышлял он, тщательно снимая лезвием бритвы пену со своего подбородка. –«Еще пара дней, и она сама прибежит ко мне со слезами: вернись, давай начнем всё сначала!»

Пританцовывая под мелодию Латыпова, он протянул руку и запел:

«Юк, юк, ташлап китма син!»

…А на рынке Алёны Ивановны не было. Лавочка ее пустовала, даже овощи почему-то в нее никто не привёз. Амир Риятович разволновался:

– Да что ж такое? Где у нас овощи? Мне картошки надо было срочно купить! – подбежал он к Марии, которая мясом торговала.

– Картошки? Поезжай к моим родителям в деревню и копай себе сколь надо, – предложила она. – А лавку эту Майечка говорят, кому-то продала!

– А… А как-же Алёна? – картинно удивился Амир. – Ну надо же, без работы осталась! Как же так?..

Алёна Ивановна выхаживала по дому Вениамина Герасимовича и удивлялась: до чего же сам дом большой, и мебель в нем хорошая. Нетронутая можно сказать. В одной из спален она даже видела нераспакованную мебель. Но один недостаток: везде пыль. Лежит себе нетронутым слоем.

Старый принц

Комнат было предостаточно, ведь двухэтажный особняк. Наконец, всё в доме она бегло осмотрела, и, напустив на своё лицо скуку, спустилась лестнице вниз, в фойе. Хозяин «хором», Вениамин Герасимович, проследовал за нею следом:

– Это мы только сам дом посмотрели. Давайте теперь я всё остальное вам быстренько покажу!

И пошел, прихрамывая и постукивая своей тросточкой по полу, куда-то за лестницу. Алёна последовала за ним. Небольшая дверь, несколько ступенек вниз и вот уже они – в каком-то помещении непонятном. Похоже конечно, что гараж, потому что автомобиль стоит. Красненький такой, необычный. Сразу видно, дамский. Но как-то не вяжется всё это с люстрами на потолке и потрясающе-глянцевым полом, который больше на каток ледовый похож.

– У тебя «права» есть? – обернулся к ней Вениамин.

– Нет, – ответила женщина.

– Плохо, – деловито покачал головой старец.

Через очередную дверь они вышли во двор. Там сад, за садом – калитка, за калиткой, как объяснил Вениамин, огород.

– А вот там, видишь? – указал рукой на подлесок, который начинался там, где огород заканчивался. – Мой лес. Собственный, – похвастался важно Вениамин. – Там грибы скоро можно будет собирать и ягоды. И не заблудишься, там все огорожено.

– Да как же так, – всплеснула руками Алёна. – Собственный лес! Может, ты действительно, «мафиози»? Откуда у тебя такой домище то?

– Должность значительная у меня была, – улыбнулся мужчина. – Ну что молчишь то? Дом большой, а хозяйки в нем – нет!

Алёна Ивановна еще рта не успела открыть, как вдруг мужчина подошел к ней и заглянул в глаза:

– Оставайся со мной!

Прежде чем женщина успела прийти в себя, Вениамин протянул свои руки и обнял ее.

– Что вы делаете? – опомнилась и шлёпнула его сумкой Алёна.

– А что такого? – удивился Вениамин и еще крепче ее обхватил. Да так крепко, что Алёна Ивановна сразу-же поняла: никакой он не старичок! Хватка у него как у здоровенного мужчины!

– Да отпустите вы меня! – рассердилась женщина и принялась махать своей сумкой, не переставая: та шмякнулась на плечи мужчины, на его спину и ей удалось отбежать на безопасное расстояние.

– Ваше поведение возмутительно! Я вам уже сказала, что вы не в моем вкусе! – отдышалась Алёна.

Вениамин нагло удивился:

– Не поверю в то, что ты не поменяла свое мнение, когда увидела дом! – Ты куда? – крикнул он ей вдогонку.

– Я не останусь с вами тут больше ни минуты наедине!

Как до дома добежала, сама не заметила.

Дочь Тамара

Не зная, чем себя занять с утра, ведь лавка ее оказалась продана, Алёна Ивановна заявилась к дочери в гости. Предварительно позвонила ей и та, зевая, сообщила, что дома, спит. Но когда женщина постучала в дверь квартиры, ей долго никто не открывал.

– Ну и что это за бардак? – поразилась Алёна, когда вошла в квартиру. Было такое ощущение, что множество людей пило и танцевало тут всю ночь, в том числе, танцевало и на столе.

– Ну мы с девчатами посидели, а что? – недовольно поёжилась Тамарочка.

У девушки было наглое и бессовестное лицо, с потеками туши под глазами и размазанной помадой на губах.

– Ты даже не умылась перед сном! – вскрикнула Алёна Ивановна.

– Н-н-не ругайся мам! – выставила перед собой указательный пальчик девушка. – Мне надо было расслабиться! Я что, должна быть