Хайди - Йоханна Спири

– Так всегда и бывает, – благодушно отозвался Петер, выстрагивая себе новый прут, – только это не огонь.

– А что же это? – воскликнула Хайди. Она металась с места на место, чтобы посмотреть со всех сторон, потому что не могла выбрать, откуда лучше видно. – Что это, Петер, что это? – снова крикнула Хайди.

– Это просто так, само по себе делается, – объяснил Петер.

– Ой, смотри, смотри, – ещё больше разволновалась Хайди, – они вдруг порозовели! Смотри, что творится со снегом и с теми высокими скалами! Как они называются, Петер?

– Горы никак не называются, – ответил тот.

– О, какая красота, розовый снег! А на скалах наверху цветут розы! Ох, они посерели! Ой-ой, всё погасло! Всё кончилось, Петер! – И Хайди опустилась на землю с таким напуганным видом, как будто действительно настал конец света.

– Завтра опять будет всё то же самое, – заявил Петер. – Вставай, нам пора домой.

Он созвал коз – свистом и криком, и начался спуск под гору.

– И что, так будет всегда, всякий день, когда мы на пастбищах? – спросила Хайди, с трепетом ожидая подтверждения.

– В основном, – ответил тот.

– Но завтра-то будет точно? – Хотя бы в этом она должна была удостовериться.

– Да-да, уж завтра точно будет! – заверил Петер.

Хайди повеселела. За этот день она получила столько впечатлений, в голове у неё пронеслось столько новых мыслей, что теперь она притихла, обдумывая их, и молчала, пока они не дошли до хижины и не увидели дедушку. Дед сидел под елями, где тоже пристроил скамью и вечерами поджидал своих коз, возвращавшихся с этой стороны. Хайди бросилась к нему, а вдогонку ей уже скакали Лебедушка и Медведушка, потому что козы знали своего хозяина и свой хлев.

Петер крикнул Хайди вслед:

– Тогда завтра опять с нами! Спокойной ночи! – Петеру было далеко не всё равно, пойдёт с ним завтра Хайди или нет.

Хайди быстро вернулась к нему и протянула руку на прощание, заверяя, что завтра снова пойдёт, и успела ещё раз прыгнуть в гущу удаляющегося стада, чтобы обнять за шею Снежинку и доверительно шепнуть ей:

– Спи спокойно, Снежинка, и не забывай, что завтра я снова приду и тебе больше не придётся жалобно блеять.

Снежинка благодарно посмотрела на Хайди и побежала догонять стадо.

А Хайди побежала под ели.

– Ах, дед, как там было хорошо! – крикнула она ещё издали. – Огонь и розы на скалах, и голубые и жёлтые цветы… И смотри, что я принесла! – С этими словами Хайди вытряхнула перед дедом всё своё цветочное богатство из свёрнутого передника. Но что за вид был у бедных цветочков! Хайди их не узнавала. Они стали похожи на сено, а все цветки как один закрылись. – Дед, что это с ними? – испуганно вскричала Хайди. – Они были не такие, почему завяли?

– Им надо стоять на воле, на солнышке, а не лежать в свёрнутом переднике, – сказал дедушка.

– Тогда я больше не буду их рвать. А ещё, дед, – вдруг вспомнила она, – отчего так кричал беркут?

– Иди-ка мыться, а я пойду в хлев и надою молока, а потом мы пойдём с тобой в дом и поужинаем, вот тогда я и расскажу тебе всё по порядку.

Так и сделали, и, когда потом Хайди сидела на своём высоком табурете перед чашкой молока, а дедушка рядом с ней, ребёнок снова напомнил:

– Отчего беркут так кричит, дед?

– Это он смеётся оттуда над людьми за то, что они в деревнях живут в тесноте и злобствуют друг на друга. Вот он и каркает издевательски: «Вам бы разойтись, пусть бы каждый пошёл своим путём и поднялся вверх, как я, – вам бы стало гораздо лучше!» – Дедушка произнёс эти слова, подражая крику орла, и Хайди ещё больше впечатлилась.

– Почему у гор нет имён, дед? – перешла Хайди к следующему вопросу.

– Почему же нет, есть, – ответил тот, – и если ты мне сможешь описать каждую так, чтобы я её опознал, то я скажу тебе, как она называется.

Тут Хайди описала ему скалистую гору с двумя высокими башнями так, как она их увидела, и дедушка с удовлетворением сказал:

– Правильно, эту гору я знаю, она называется Фалькнис. А ещё какую ты видела?

Хайди описала ему гору с большой снежной шапкой, на которой весь ледник горел огнём, потом порозовел, а после вдруг поблёк и стоял словно потухший.

– И эту гору я знаю, – сказал дедушка, – это Чезаплана. И что, понравилось тебе на выпасах?

Хайди рассказала ему обо всём, что было днём, а было всё чудесно, особенно вечернее пламя на вершинах. Она попросила дедушку объяснить ей про огонь, потому что Петер не знал, откуда он берётся.

– Видишь ли, – объяснил дедушка, – это делает солнце, когда прощается на ночь с горами. Оно машет им последними, самыми красивыми лучами, чтобы они не забыли его до следующего утра.

Объяснение Хайди понравилось, и она не могла дождаться, когда же наступит следующий день, чтобы снова можно было пойти на пастбища и опять увидеть, как солнце желает горам доброй ночи. Но вначале нужно было лечь спать, и опять она сладко спала до утра на своём ложе из сена, и ей снились сверкающие горы и красные розы на этих горах, среди которых весело скакала Снежинка.

У бабушки

Наутро опять взошло ясное солнце, а там и Петер подоспел со своими козами, и снова они все вместе двинулись на пастбища. Так и пошло изо дня в день, и Хайди от такой жизни на приволье загорела и окрепла так, что не знала нехватки ни в чём, жила себе счастливо и радостно, как живут беззаботные птички в зелёном лесу. А когда приблизилась осень и ветер начал свистать в горах всё громче, дедушка однажды сказал:

– Сегодня останешься дома, Хайди: такую малышку, как ты, ветер в одночасье понесёт по скалам и сдует в долину.

Но когда об этом услышал Петер, сильно опечалился: без Хайди он не знал, куда деваться от скуки; кроме того, пастушок лишился своего обильного обеда; вдобавок ко́зы в эти дни стали такими строптивыми, что требовали от него двойного внимания: ведь они тоже привыкли к обществу Хайди и не хотели идти без неё на пастбище, разбегаясь во все стороны. Хайди никогда не унывала, потому что всегда находила причину для радости. Больше всего она любила подниматься с козами и пастушком на горные луга к цветам и орлам, где всегда случалось много приключений с козами из-за их разных характеров. Но и около деда Хайди находила немало интересного, ведь он беспрестанно что-нибудь пилил, стучал молотком и плотничал; а когда ей выпадало оставаться дома в те дни, когда дедушка готовил круглые козьи сыры, для неё особым удовольствием было смотреть на эту примечательную работу, при которой дедушка закатывал рукава и орудовал голыми руками в большом котле.

Но притягательнее всего в такие ветреные дни для Хайди было волнение и шум трёх старых елей позади хижины. Время от времени она не выдерживала и убегала посмотреть, что там творится, потому что не было ничего прекраснее этого таинственного гула в макушках деревьев. Хайди стояла внизу,