Красные часы - Лени Зумас

К знахарке приходит Клементина с сумкой-холодильником, жалуется на боль. Последний раз жаловалась, что страшно жжет, когда она писает, а сегодня что-то другое.

– Штаны снимай и ложись, – говорит знахарка.

Клементина расстегивает молнию, скидывает джинсы. Бедра у нее белые и очень мягкие, вместо трусов – веревочки сплошные. Она плюхается на кровать и раздвигает колени.

У Клементины на малой половой губе пузырек-везикула – красно-белая шишечка на коричнево-розовом. Сильно болит?

– Господи, да просто ужас. Я на работе иногда прям кричу, а они думают… Это же не сифилис?

– Нет. Старая добрая бородавка.

– Да уж, трудный выдался год у моей вагины.

Нужна мазь: эмульсия портулака, лекарственной буквицы и полевого лютика, а еще кунжутное масло. Знахарка капает пару капель на бородавку, закрывает бутылочку и вручает ее Клементине.

– Смазывай два раза в день.

Скорее всего, одной бородавкой дело не ограничится, но зачем об этом говорить.

Клементина уходит, и знахарке грустно, она вспоминает мягкие белые бедра. Ей нравятся женщины-сирены, сладкозвучные сухопутные сирены, тяжеловесно ворочающиеся в своих тучных телах.

В козлятнике она насыпает зерна и ждет, когда прибегут Ганс и Пинка. Ганс тыкается носом в промежность знахарки, Пинка подает переднее копыто. «Привет, красавчики мои». Языки у них жесткие и чистые. Когда знахарка впервые увидела зрачки козы – не круглые, а прямоугольные, – она будто знакомца повстречала. «Я тебя знаю, ты странная». Никто не заберет у нее Ганса и Пинку. После той выходки около железки они себя прилично ведут.

Клементина в качестве платы принесла морского окуня. У нее братья – рыбаки. Знахарка вынимает рыбу из сумки-холодильника, кидает ее в миску, достает ножик. Мякоть – Душегубу, косточки сжует сама, глаза выкинет в лес. Коту нужен белок, он ведь все время охотится. Уходит на несколько дней и возвращается худющий. А рыбьих косточек бояться нечего, просто нужно их хорошенько прожевать, чтоб в горло не воткнулись или в слизистую оболочку желудка.

– Учитель по естествознанию тебе скажет, что в рыбьих костях полно кальция, а человек его переварить не может, – говорила Темпл, – но, помяни мое слово, тут не все так просто.

Знахарке страшно нравилось, когда тетя говорила «помяни мое слово». А еще она готовила еду три раза в день. Ни разу, пока знахарка жила вместе с Темпл, ей не приходилось жарить себе на обед кетчуп с майонезом. Темпл стала ее опекуншей, когда мать уехала, оставив записку: «Остацся с тетей тебе будет лучше всего не волнуйся буду писать!» Знахарке тогда было восемь, и она сама не больно-то хорошо писала – и все равно заметила ошибку в самом первом слове.

Темпл говорила, что в своем магазинчике «Красотка Халлет» продает только сувениры для туристов, но, если вдруг племянницу интересуют настоящие алхимические таинства, она ее научит. Волшебство бывает двух видов: естественное и искусственное. Естественное волшебство – это всего-навсего точное знание природных свойств. Если обладаешь им, можно творить чудеса, которые кажутся невежественным людям мороком или колдовством. Как-то один человек вылечил отца от слепоты при помощи желчного пузыря лировой рыбки, а если бить в барабан, обтянутый волчьей шкурой, то стоящий рядом барабан, обтянутый шкурой овечьей, лопнет[12].

Свой первый настой знахарка приготовила вскоре после отъезда матери. Следуя указаниям Темпл, собрала дюжину цветков коровяка, желтеньких и ладненьких. Разложила сушиться на полотенце. Потом ссыпала в стеклянную банку, добавила дольки чеснока, залила миндальным маслом и поставила на подоконник. Через месяц процедила масло, разлила настой в шесть коричневых бутылочек, выставила их рядком на кухонном столе (ей уже хватало для этого роста) и позвала тетю посмотреть. Темпл подошла, крупная, с развевающимися рыжими волосами, длинными, волнистыми и блестящими, и сказала: «Молодец!» Первый раз в жизни знахарку похвалили за то, что она что-то сделала, а не наоборот (обычно ей велели не болтать, не плакать, не жаловаться, когда мама уходила в магазин и не возвращалась шесть часов кряду).

– В следующий раз, когда ушки заболят, твоя настойка тебе поможет, – сказала Темпл.

От этого обещания в животе у знахарки потеплело. Они же Персивали.

Она просыпается, в домике темно, потому что на улице дождь, а перед окном растут деревья, непонятно – утро или ночь. Утро: Душегуб царапается в дверь и кто-то стучит.

Знахарка пьет чай из ашваганды, от которого пахнет конюшней, и заедает его черным хлебом. Новая клиентка от всего отказывается – только воду берет. Зовут ее Ро Стивенс. Кожа на лице сухая, лицо взволнованное, волосы тоже сухие и тусклые (слабая кровь?), сама худая (худоба обычная, не по болезни). Знахарка чует, что этой женщине приходилось терять любимых. Запашок от нее такой, будто чуть дымом тянет.

– Я уже долго пытаюсь, мой лечащий врач – доктор Кальбфляйш из клиники репродуктивной медицины.

О докторе Кальбфляйше знахарка слышала от других клиенток. Одна про него так сказала: «Он как милфа, только нилфа – этого нацика я бы трахнула».

– Ты пила их лекарства.

– Целую бочку выхлебала.

– И как выделения?

– Да вроде ничего.

– На белок от яйца похожи, когда овуляция?

– Пару дней да. Но у меня месячные… нерегулярные. После лекарств стало лучше, но все равно не как часы.

Она так волнуется. И пытается этого не показать. Лицо дергается, черты складываются в «что, если?» и «что тогда?», потом снова разглаживаются, когда Ро берет себя в руки. В глубине души она не верит, что знахарка ей поможет, хотя очень хочет верить. Она из тех, кто не привык получать помощь.

– Язык покажи.

Розовый, покрыт белесым налетом.

– Надо с молоком завязывать.

– Но я не…

– Сливки в кофе? Сыр? Йогурт?

Ро кивает.

– Вот с этим всем и завязывай.

– Хорошо.

Но на лице у Ро написано: «Я же сюда не для того пришла, чтобы мне диету прописали».

Надо есть теплую согревающую еду: ямс, обычную и черную фасоль. Пить костный бульон. Побольше красного мяса: часы надо укреплять. Поменьше молочного: язык очень вялый. Побольше зеленого чая: стенки у часов слабенькие. Бабешки, тут главное – правильные микроэлементы. Всем заклинания подавай, но за свои тридцать два года знахарка убедилась: заклинания – это просто показуха. Если тело не хочет чего-то делать или хочет умереть поскорее, все ждут, что знахарка взмахнет волшебной палочкой и решит проблему. «Бульон? Какой такой бульон?» Она учит их вываривать кости, долго, по нескольку дней. Томить семена, стебельки и сушеные водоросли, сцеживать, пить. Маточный чай знатно воняет.

Знахарка берет из правого комода банку с чаем. Вытряхивает немного в коричневый мешочек, заклеивает его, вручает Ро.

– Нагрей воду в большой кастрюле, как закипит – высыпь туда, огонь убавь, вари три часа. Выпивай по чашке утром и вечером. На