Тимур и его лето - Илья Андреевич Одегов

За мостом трущобы стали еще плотнее, на узких улицах люди с удивлением оглядывали Артема. Одна женщина, проходя мимо, пощупала воротник его рубашки. Между тем вечерело, в сером небе уже проклевывались ранние звезды, и Артем начал волноваться.

— Эй, — окрикнул он цыганенка, — все, я дальше не пойду.

Цыганенок недоуменно посмотрел на Артема и засмеялся, показывая жестами, какой большой путь они уже прошли и что осталось совсем чуть-чуть.

— Хорошо, я подожду здесь, — сказал тогда Артем, — а ты сбегай и принеси мне гашиш сюда.

Цыганенок в отчаянии замотал головой, потянул Артема за рукав и показал раскрытую пятерню.

— Еще пять минут и будет гашиш. О’кей?

— О’кей, — вздохнул Артем и пошел.

Действительно, не прошло и пяти минут, как трущобные постройки закончились и они вышли на заросшее высокой травой поле, окруженное ветхим частоколом. В центре поля горели костры, в их свете были видны высокие брезентовые палатки, вокруг которых бродили люди.

Больше всего сейчас Артему захотелось поскорее отсюда уйти, убежать со всех ног. Но почему-то ему стало стыдно перед цыганенком, стыдно бежать, показать свою трусость. Когда они подошли ближе к кострам, цыганенок вдруг издал странный вопль, от которого у Артема все внутри скрутило до тошноты. И тут же, то ли от страха, то ли от налетевшего ночного холодного ветра, его начала бить крупная дрожь. Он остановился, испугавшись, что упадет, и увидел, что люди вокруг костров тоже замерли. Цыганенок прокричал что-то на непонятном Артему языке. Ему ответил крупный бородатый мужчина. После короткого разговора цыганенок повернулся к Артему и сказал:

— Твой гашиш сейчас принесут, нужно подождать.

Люди расступились, пропуская Артема. Он сел на камень, утонувший в земле в нескольких шагах от огня. Цыгане (Артем решил, что это цыганский табор) постепенно расслабились, начали переговариваться, посмеиваться, жарить на костре пищу. Артем тоже вздохнул наконец свободнее и принялся озираться. За палатками только сейчас он увидел пасущихся лошадей. Их темные фигуры почти не шевелились, только хвосты вдруг взлетали и хлопали по крупу, стряхивая невидимых насекомых, да время от времени одна из них поднимала голову и всхрапывала. Кроме костра, возле которого сел Артем, поодаль горело еще два. Вскоре цыганенок, подмигнув Артему, убежал, заполз в одну из палаток, да там и остался. Оказавшись в одиночестве, Артем подумал, что при своей любви к путешествиям он все же еще больше любит возвращаться домой, любит знать, что есть место, которое не сдвинется, не изменится, в котором стоят на своих полках его личные вещи и можно пойти на кухню, налить в любимую чашку зеленого чая, выглянуть в окно и увидеть, что березка за окном как будто подросла, а вон и дядя Боря из первого подъезда гуляет со своим бульдогом, а его жена — тетя Лида — поливает из шланга цветы в палисаднике…

Мысли Артема прервал ощутимый толчок в бок.

— Уснул, что ли? — засмеялся бородач. — На, держи.

Артем взял протянутый ему кусок гашиша размером с большой палец ноги. Гашиш был твердый и почти черный, но, пока Артем вертел его, разогрелся и стал мягче, жирнее, ароматнее.

— Сколько с меня?

— Пять тысяч.

Артем прикинул. Цена была высокой, но торговаться что-то не хотелось.

— Ты ведь угостишь нас? — спросил цыган. — Здесь трудно найти настоящий гашиш.

— Да, конечно, — заторопился Артем, отламывая кусочек гашиша и протягивая его цыгану.

— Не-не-не, — заулыбался цыган, — так не делается. Угощая, сам покури. Давай сядем сейчас, сделаем трубочку, раскурим вместе…

Артему очень хотелось скорее уйти.

— Нет-нет, давайте я лучше так оставлю, — сказал, вставая, Артем и на всякий случай повторил на хинди: — Нахи.

— Нахи? — недоверчиво переспросил цыган и вдруг захохотал, скаля желтые зубы и тыча в Артема пальцем. — Нахи! Нахи! Ха-ха-хаххх…

Цыгане вокруг тоже загоготали.

— Давай, друг, садись, — бородач пихнул его в живот, отчего Артем не удержал равновесия и с размаху сел обратно на камень, больно ударившись копчиком. Бородач взял из рук Артема гашиш и ловко принялся отщипывать от него мелкие кусочки. Когда кучка выросла, он вынул из кармана бумажный кисет, засыпал нащипанный гашиш пригоршней табака и крепко перетер полученную смесь жесткими пальцами.

— А где Чандер? — крикнул цыган. — Выводите Чандера!

Артем не шевелился, но не от страха, а словно впав в оцепенение. Как загипнотизированный, он не отводил взгляд от пальцев цыгана, набивающего трубку, не совсем веря в реальность происходящего. Бородач подкурил и сделал несколько могучих вдохов, отчего смесь в трубке заискрилась, словно замигала огнями ночного далекого города. Выдохнув целое облако, цыган передал трубку Артему. Трубка была тяжелой и горячей. Артем затянулся. Густой дым на удивление легко проник в грудь. Не выдыхая, Артем сделал затяжку еще раз, наполнившись до отказа, задержал дыхание и только после этого выпустил дым. Цыган одобрительно засмеялся. Артем протянул ему трубку, но тот отрицательно помотал головой и показал Артему, чтобы передавал в другую сторону. Артем обернулся и увидел сидящего рядом старика. Все его лицо было покрыто струпьями и родимыми пятнами. Старик медленно раскачивался из стороны в сторону, словно напевая что-то, и искоса смотрел на Артема. Бородач что-то спросил, Артем не разобрал. Старик слегка кивнул в ответ, не спуская глаз с Артема.

— Дай ему трубку, — сказал цыган.

Старик не торопился затягиваться. Он прикрыл глаза и сжал трубку в сухих морщинистых ладошках, но гашиш дымился, и тонкие струйки дыма поднимались, словно опутывая лицо старика паутиной.

Цыгане толпились поодаль, не решаясь подойти ближе. Артем поглядел на них и удивился — до чего маленькие, просто крохотные, как лягушата. Так и казалось — топнешь, они и врассыпную. Артем представил себе это и рассмеялся. Смех получился хриплый и какой-то скачущий, будто упавшая на камень горошина. Чтобы остановить его, Артем почему-то открыл рот — широко, до отказа, но звук не прекращался, наоборот, уже не одна, не две, а словно целый мешок звонких горошин опрокинули на пол, и они все рассыпались и подскакивали.

Артем поднял глаза и вдруг понял, что никакие это не горошины, а звезды — это они скачут и звенят, и из широко открытого его рта вылетело и полетело навстречу к этим звездам что-то большое и важное. Но звезды не становились ближе, они мигали, касались друг друга своими острыми длинными шипами, кружились, и чем быстрее летел к ним Артем, тем дальше и мельче становились они, все теснее сбивались в кучку, прижимались друг к другу, сливаясь в единый сияющий огненный круг, пока наконец Артем не увидел, что это и не звезды вовсе, а