Старшая по подъезду - Александр Бессонов

Еще историю вспомнила, тоже посмеяться. Канун 23 февраля, мужской праздник. Мне лет десять. Думаю, что дарить папе. К парфюмерии я уже тогда была неравнодушна. Пошла, купила на свои деньги одеколон «Саша». Думаю, так, стоп. Папу моего зовут Максим. Нестыковочка. Взяла бритву, стерла бритвой имя «Саша» и фломастером написала «Максим». Делов-то. И гордо вручила папе!

А помнишь, как папа придумывал для меня разные милые прозвища?! Я уже почти все забыла, но одно запомнила на всю жизнь. Когда мне было года четыре, ты купила мне пижамку с зелеными сердечками. В этот же вечер я в ней легла спать, а папа, прочитав мне сказку, решил пересчитать сердечки на моей пижамке. Их получилось 1600. С тех пор он называл меня «мои 1600 сердечек»…

Мама, мне его не хватает! Как и тебе…

Позвони!

Глава «Мода»

1998 год. Двадцать пять лет назад

– Милая, к тебе можно?

– Да, мама, входи, – ответила девочка, которая рисовала что-то, сидя за небольшим письменным столом.

– Что рисуешь?

– Васю…

– А почему у твоего брата голова оторвана?

– Много говорит и мало делает, – уточнила девочка, добавляя красным карандашом капли крови.

– Не поняла?!

– Обзывается и в комнате нашей не убирается!

– Оля, так нельзя!

– Это абстракционизм. По телевизору видела.

– Оля, он твой брат!

– Художник так видит. Мам, что хотела?!

– Соседка заходила. У нее дела какие-то. Попросила, чтобы ты поиграла с ее Анжеликой у нас вечером.

Девочка перестала рисовать и раздраженно сказала:

– Ма-а-ам, я не буду играть с этой чикане!

– Ольга, не называй ее так.

– Пусть Вася с ней играет!

– У него тренировка.

– Мама, нет! Я не хочу. Она плохая!

* * *

Две девочки сидели в детской. Ольга, не обращая на свою соседку внимания, что-то рисовала в тетради. Вторая девочка с длинными волосами молча сидела на кровати. Через какое-то время она сказала:

– А мы с мамой скоро на отдых в Москву полетим! Там у нас фотосессия будет.

– А мы с мамой… Будем здесь отдыхать, – почему-то виновато ответила Ольга.

– Потому что у вас денежек нет. Мама говорит, что вы – семейка бомжиков, – злорадно проговорила Анжелика.

– ЧО ТЫ СКАЗАЛА?! – Оля сжала кулаки.

– Не кричи. В том, что ты бедная, ты не виновата. Родилась такой. Некоторые вообще крысами рождаются, и ничего. Твой папа во всем виноват – зачем заводить семью, когда работаешь в шиномонтажке? Маму твою только жалко, нашла бы себе мужика богатого. А так с вами мучается.

Ольга встала. Она хотела ударить Анжелику. Но выбежала из комнаты. Забежала в кухню, умыла лицо холодной водой из-под крана. У нее появилась идея.

Она вернулась в детскую:

– Анжелика, какие у тебя волосы красивые и длинные!

– Ох, это да. Мама говорит, что самые красивые в классе.

– Какая красота! Почти до низа спины! У меня таких никогда не будет.

– Нужны специальные шампуни. Вы их позволить себе не можете. Грустно.

Ольга сделала глубокий вдох и выдох.

– Жаль, конечно, что в Москве ты будешь немодной.

– Почему?!

– Я по телику смотрела, там свой, московский стайл.

– Какой?!

– Как у тебя. Только чуть-чуть покороче. Вы когда летите?

– Завтра!

– Эх, жаль. Парикмахерские все уже закрыты.

– Мама мне ничего про московский стайл не говорила.

– Когда ей. Она деньги зарабатывает. Это же отслеживать надо. Только бездельники типа нас…

– Блин, и как быть.

– Не переживай, в шапке походишь. Вот возьми Васькину шапку. Там пятно, правда…

– Нет! Надо срочно найти маму!

– Она только в десять освободится.

– Не-е-ет! – У девочки на глазах появились слезы.

– Анжелика, ну хочешь, я помогу?

– Как?!

– Я немного умею…

– Стричь?! Ты в своем уме?!

– Я брата постоянно стригу!

– Ты его стрижешь, потому что у вас…

– Денег нет! Да, нет! Но я в итоге стала хорошим парикмахером. Что я тебя уговариваю? Бери шапку!

– Хорошо. Давай чуть-чуть. Кончики, говоришь…

Прошло десять минут. В центре детской на стуле сидела Анжелика, завернутая в простыню. Ольга ножницами обрезала волосы до плеч.

– Готово! Выглядишь, как настоящая москвичка!

– Ты сказала чуть-чуть!

– Это и есть на языке парикмахеров «кончики подровнять».

– Красиво?

– Очень красиво!

– Никогда не думала, что можно в таком бомжатнике подстричься. Спасибо.

– В бомжатнике, говоришь… Последний штрих!

Ольга обрезала волосы Анжелики еще на десять сантиметров.

– Готово!

– А вы в этой комнате с братом вдвоем живете?

– Да!

– А родители в зале на диване?

– Ага.

– Да уж, сомнительное удовольствие. Может, вам пособие какое-то попросить у государства?

– Слушай, а хочешь в Москве всех сразить наповал?

– Да!

– Но это очень смело. Суперфэшн!

– Как?!

– Давай я тебя подровняю под парижанку?!

– Это как?!

– Под каре.

– Это модно?

– Очень!

– Давай.

* * *

Вечером на Ольгу кричали две женщины. Одна из них обещала куда-то написать заявление. Перед сном в детскую зашел папа. Присел на кровать и сказал:

– Мама рассказала сегодня… Про твою парикмахерскую.

– Хорошо хоть не под жителя Магадана подстригла! – донеслось с другой кровати.

– Вася, спи! Олюшка, надеюсь, у тебя были веские основания так поступить?

– Пап, очень веские. Мою семью нельзя трогать!

– Спокойной ночи!

– Па-а-ап, ты можешь поговорить с мамой, чтобы она не обижалась на меня?

– Поговорить-то могу. Но ты же знаешь ее.

– Упертая!

– Твоя мама самый добрый человек в мире! Знаешь, как она вас любит!?

– Знаю, – тихо сказала девочка и стала засыпать.

– Она простит, милая, но ей надо немного времени.

Ремарка автора «Отпуск и Доминик»

Воскресенье. Сижу за обеденным столом у родителей. Доминик радостно виляет хвостом и бегает по квартире. Мама и папа внимательно слушают «доклад о проделанной работе в отпуске».

Мы вернулись из отпуска в Таиланде. Доминика оставляли на две недели в отеле ультра ол инклюзив – у моих родителей.

Папа подливает чай, мама смотрит пляжные фотографии с моего телефона.

Я поинтересовался:

– Как Доминик себя вел?

– Очень хорошо! – сразу ответила мама. Папа же загадочно молчал.

– Как гуляли? – спросил я.

– Как Лика сказала – три раза в день ходили! Все четко! – Папа многозначительно посмотрел на маму.

– Во сколько поднимал?

– Ой, ты знаешь, по-разному. Иногда… – начала мама.

– Сегодня в шесть двадцать две! – четко и немного грустно ответил папа.

– Я новости читал, морозы были.

– Да, было до минуса сорока! Но мы ходили… – заявила мама.

– Я ХОДИЛ! – поправил ее папа.

– Ты, ты… Я к морозу не очень. Вечно на себя одеяло тянет! – сказала мама.

– Доминик как? Не мерз?

– Конечно замерз! Я ему надела старую куртку Таи, шапку-шлем и