Стрижи - Фернандо Арамбуру

Я вспомнил Никиту. «От бабушки пахнет смертью». А еще он сказал, что она не доживет до весны. Я считаю настоящей жестокостью действующий в Испании запрет на эвтаназию. Здесь у нас человека вынуждают съесть всю боль до последней крошки. Хочешь умереть? Пожалуйста. Только сначала пострадай.

Я через пелену жалости смотрел на приоткрытые мамины губы и представлял, как с нежной осторожностью ввожу ей в беззубый рот ложку цианистого калия, хотя она и не способна ничего проглотить. «Мама, ты не заслужила такого горького конца. Моя сыновья любовь требует положить конец твоим страданиям». А потом руководство пансионата напишет заявление в полицию, и меня в наручниках доставят в ближайший комиссариат, где Малыш Билли, помолодевший ради такого случая, применит ко мне те же методы, какие когда-то применял к моему отцу. Та же судья, которая вынесла решение в пользу Амалии, приговорит меня к нескольким годам тюрьмы, а где-то в глубине зала будет сидеть брат, и он в бешенстве заорет, что отомстит мне, как только я выйду на свободу. Но ровно в тот момент, когда меня заталкивали в темную камеру с покрытыми плесенью стенами и полом, залитым фекальной, разумеется, жидкостью, эта воображаемая история разом стерлась из моей головы, словно там внезапно выключили свет.

Домой я вернулся в ужасном настроении.

9.

Судя по всему, кто-то повсюду следовал за мной или получал сведения о моей личной жизни у тех, кто поддерживал со мной отношения. Этот кто-то либо знал меня, либо нанял частного детектива и превратился в мою невидимую тень. И кто бы это ни был, он сводил меня с ума своими проклятыми посланиями.

Хромой снова посоветовал мне установить в подъезде скрытую камеру.

– Я не обладаю необходимыми для этого техническими навыками, – ответил я, – и к тому же не хочу тратить на такую ерунду время и деньги.

Кроме того, не уверен, что соседи одобрят мою инициативу. Чтобы они поняли, зачем все это нужно, я должен дать им соответствующие объяснения, весьма для меня постыдные; не говоря уж о том, что от такой меры не будет никакого толку, если автор анонимок живет в нашем доме, а значит, будет знать про камеру. По словам Хромого, был еще один вариант действий: не читая, бросать записки в мусор.

– Зачем ты себя изводишь? Не обращай на них внимания, и тому, кто старается позабавиться за твой счет, эта игра в конце концов наскучит.

По моему злому лицу Хромой понял, что я обнаружил очередной листок. Из любопытства он заставил меня показать ему текст. Сейчас эта анонимка лежит передо мной:

Ты еще не довел до конца историю с разводом, а уже закрутил новую интрижку. Торопишься повторить старые ошибки?

Неужели и вправду думаешь, что тебя сможет вынести рядом хоть одна женщина? Ничего путного из этого точно не получится. Вот уж мы повеселимся!

Закрутил новую интрижку? Хромой смотрел на меня удивленно, но с улыбкой.

И я стал рассказывать о перепадах настроения из-за нескончаемого бракоразводного процесса, о страхе одиночества, о потребности в нежной сексуальной партнерше, о потребности в приятной компании и приятных беседах. Кто знает, может, мне захочется связать жизнь с какой-нибудь милой женщиной. И я даже назвал Хромому имя: Диана Мартин, мать одной из моих учениц.

10.

Справедливости ради должен признать, что она выглядела гораздо моложе своих тридцати семи лет и была не просто красивой, а очень красивой. А еще она была стройной и одаривала собеседников прелестной улыбкой, показывая белые зубки из-под тонких губ. И эта улыбка на ее милом лице выражала что-то вроде грустного счастья или веселой печали, и это только добавляло ей привлекательности и очарования.

Она так часто и так охотно улыбалась, что я задался вопросом, не болят ли у нее к концу дня мускулы на лице.

Иногда мне казалось, что Диана Мартин стесняется своей красоты и поэтому, не будучи в состоянии скрыть ее совсем, старается хотя бы затушевать, для чего одевается скромно и неброско, не злоупотребляет косметикой, избегает ярких украшений, а также телодвижений или поз, которые подчеркивали бы великолепную работу, проделанную в ее случае природой.

Но я вполне допускаю и другое объяснение. Диана Мартин отказывалась держать себя красавицей не столько потому, что стеснялась своей чудесной внешности, сколько потому, что боялась вызвать ненависть других женщин. Рядом с ней их облик сразу бледнел. И она, само собой разумеется, это понимала, потому что глупой ни в коем случае не была и всеми силами старалась оставаться незаметной, чтобы ее судили не только по физическим данным. Правда, доказать это я не могу, вот и излагаю здесь свои рассуждения, облаченные в жалкий туман догадок.

Тем не менее, как я потом узнал, Диана Мартин тщательно заботилась о своей внешности и продумывала каждую деталь, чтобы выглядеть как обычная женщина (можно умереть со смеху!). Она очень скромно держалась на родительских собраниях (а на них являлись в большинстве своем мамаши) и, хотя могла стать центром внимания в любом обществе, предпочитала отходить на задний план и прятаться в своей улыбчивой крепости.

Ее дочка, ради которой Диана буквально из кожи вон лезла, принадлежала к группе лучших учеников в классе, с интеллектуальным коэффициентом (IQ) и оценками, достойными витрины ювелирной лавки (пока не разгулялись гормоны); но, в отличие от матери, девочка была говорливой и бесцеремонной. Добавлю, что ее явно подпортили гены отца, которого я никогда не видел: у нее было широкое и простоватое лицо, не сказать чтобы некрасивое, но до поры до времени усыпанное противными прыщами.

А мать была просто конфетка. Я отмечал это со строгой объективностью, как отмечают эстетические достоинства произведения искусства. Без всякой корысти, а только потому, что был готов преклониться перед ее совершенством. Я где-то читал, что некоторые мужчины именно так реагируют на женщин, более чем щедро наделенных красотой и умом. Мы уступаем им инициативу, хотя они могут увидеть за этим пренебрежение. Иногда мы даже избегаем общения с ними, но не из страха, как утверждают мнимые специалистки в области сексуального поведения, которые вечно стремятся вымазать мужчин черной краской, а из чистого желания как можно скорее