Лесной бродяга - Габриэль Ферри

— Осторожность требует этого; следует ознакомиться сперва с местами, куда едем, чтобы не наткнуться на неожиданную опасность!

— Но ведь Кучильо подробно описал нам местность; ошибки быть не может!

— Это правда, но так как сам негодяй тоже скрывается где-то поблизости, мы должны быть ко всему готовыми с его стороны. Он может быть не один!

Дон Эстебан сделал презрительное движение.

— Диас прав, — вмешался Бараха, — я уверен, что только что видел человеческую тень на вершине этого утеса!

— Останки жертвоприношений, виднеющиеся у входа в ущелье, — заметил в свою очередь Ороче, — показывают, что эти места довольно часто посещаются индейцами, которых мы должны опасаться еще более чем Кучильо. В любом случае, мы ее имеем права подвергать опасности драгоценную жизнь дона Эстебана!

Дон Эстебан согласился с этими доводами, и по его знаку Ороче в сопровождении Барахи поехал на разведку. Испанец и Диас остались на месте.

— Дьявольщина! — воскликнул канадец, вглядываясь во всадников. — Я узнаю человека, которого видел ночью возле Позо; это, несомненно, дон Эстебан!

— Антонио де Медиана! Не ошибаетесь ли вы? — встрепенулся Фабиан.

— Говорю тебе, он самый!

Возбужденный Фабиан вскочил на ноги и, вглядевшись попристальнее, подтвердил:

— Верно, это он! Само Провидение привело меня в этот дикий край, чтобы отомстить за убийство моей матушки.

Розбуа встревожился:

— Не показывайся, Фабиан, ради Бога! Они тебя заметят, а это нам вовсе ни к чему!

Фабиан поспешно укрылся за камнем.

Хосе хранил молчание, но при упоминании о ненавистном ему имени глаза его зажглись зловещим огнем; микелет поднял голову, измеряя расстояние, отделявшее его от смертельного врага, но оно было так велико, что даже такой искусный стрелок, как Красный Карабин, не был бы в состоянии попасть в кого-либо из всадников. Удостоверившись в невозможности достать своего врага, Хосе снова укрылся за выступом утеса.

— Не замечаете ли вы вдали еще других всадников, кроме этих четырех? — спросил Фабиан, не рискуя больше показываться.

— Никого! — ответил канадец. — Начиная с того места, где река разветвляется на два рукава, не видно ни одного живого существа. Впрочем, — продолжал он, останавливаясь на мгновение, будто желая дать себе отчет о вновь увиденном, — по реке плывет какая-то черная масса; вероятно, это сухое дерево или челнок, но, во всяком случае, она следует течению, так что проследует мимо нас.

— Что нам за дело до этого предмета! — воскликнул Фабиан. — Лучше опишите мне наружность спутников дона Антонио; может быть, я узнаю их!

Между тем Красный Карабин, продолжая следить за удаляющимся предметом, проговорил:

— Если это челнок, то в нем, может быть, скрыты красные дьяволы, которые, того и гляди, явятся сюда. Тогда беда! Ну, слава Богу, он исчез в тумане!

— А спутники дона Антонио? — напомнил Фабиан.

— Я не знаю ни одного из них, — возразил канадец, — один — очень высокого роста, сидит на великолепном коне…

— Караковой масти?! Сомбреро у него с золотыми галунами?

— Совершенно верно!

— Это Педро Диас!

— Что за странный плащ у одного из всадников! — воскликнул канадец. — Точно он сплошь состоит из ремней!

— Это Ороче! — пояснил Фабиан. — А четвертый? Взгляните, Розбуа, между ними не видно человека в гамузе[65]на серой в яблоках лошади?

— Нет, мой мальчик!

— Значит, четвертый — наверняка Бараха! — уверенно заключил Фабиан. — Полагаю, с нашей стороны было бы бесчестно не показаться теперь, когда Провидение посылает нам дона Антонио почти без всякой защиты!

— Потерпите, дон Фабиан! — заметил Хосе. — Я также заинтересован в этом деле, но излишней поспешностью можно все испортить. Если человек ждал чего-нибудь столько лет, то ничего не значит подождать еще несколько минут. Посмотри, Красный Карабин, не сопровождает ли этих четверых весь отряд?

— Кажется, нет! Вдали клубится пыль, но, скорее всего, просто от ветра. Вот все остановились. Осматриваются.

— Им нетрудно отыскать дорогу, — заметил Фабиан. — Они получили достаточно подробные указания. Что они делают теперь, Розбуа?

— Ороче и этот… Как ты его назвал?

— Бараха.

— Вот-вот! Они подъезжают к зарослям. Ороче спешился, нагнулся. Разглядывает, наверное, следы. Второй тоже спешился, схватил пригоршню песка. Идет к зарослям. А, вот он и нашел, что искал! Ну, да ему недолго придется радоваться!

Канадец умолк, продолжая внимательно наблюдать за действиями Ороче и Барахи, затем продолжал:

— Вот Бараха вышел из долины и направился к своему спутнику. Он что-то говорит ему, вот оба прыгают как сумасшедшие; радость, кажется, свела их с ума, да, впрочем, оно и немудрено: вряд ли человеку приводилось нападать когда-нибудь на более богатые россыпи. Однако наступило время показать им, что сокровища должны принадлежать нам! Мы не имеем права убивать христиан, как собак или краснокожих, что, в сущности, одно и то же: надо им предложить сдаться!

Успокоенные полнейшей тишиной, Ороче и Бараха снова сели на лошадей, знаками приглашая дона Эстебана и Диаса присоединиться к ним.

Несмотря на то что оба гамбузино были ослеплены видом золота, они заметили на песке следы, оставленные бандитом, и стали ожидать приближения начальника, чтобы узнать его распоряжения по поводу сделанного ими открытия.

Подобно Кучильо и Хосе, оба гамбузино, конечно же, не смогли устоять против искушений злого духа при виде несметных сокровищ Вальдорадо.

Мрачный вид и уединение этой местности, а также сознание того, что они одни из всего отряда, кроме Кучильо, знают о существовании сокровищ, — все это пробуждало в сердцах обоих гамбузино злодейские замыслы в отношении дона Эстебана и Диаса. Мысль разделить сокровища с другими была для них невыносима, и тайный голос нашептывал им, что в таком уединении не трудно скрыть следы преступления. Когда дон Эстебан и Диас подъехали к ним, то оба искателя золота обменялись выразительными взглядами.

— Мы нашли следы Кучильо, — проговорил Бараха, — и если хотим поймать его, то должны тщательно обыскать горы!

— Кучильо знает о существовании сокровищ и не захочет расстаться с ними; он, наверно, скрывается в этих местах! — добавил Ороче. — Я разделяю мнение Барахи, что он укрылся в каком-нибудь ущелье!

— Сеньор Эстебан, — проговорил, в свою очередь, Диас, — я нахожу, что нам следует вернуться теперь в лагерь!

Дон Антонио раздумывал, как ему поступить; Бараха и Ороче с трепетом ожидали его решения, сознавая, что совет Диаса был вполне благоразумен. Между тем всадники приблизились так близко к утесу, на котором скрывались охотники, что вполне находились во власти своих врагов, которые следили за всеми их движениями. Отступление было невозможно, и для Барахи и Ороче готовилось страшное пробуждение.