Вальс душ - Бернард Вербер

– Это «назначение» – только предлог. Все экстремистские партии ухватились за него, чтобы опрокинуть правительство, – говорит Александр.

– Мы здесь тоже сталкиваемся с похожими проблемами. Недостаток всех демократий – их хрупкость.

– У нас во Франции крайне правые превратились в ультраправых, крайне левые – в ультралевых. Оба лагеря нагнетают провокации, прибегают к громким акциям, не гнушаются применением насилия, чтобы захватить медиапространство и прославиться в социальных сетях.

В дискуссию вступает все это время молчавший Николя:

– Я руководил экстремистской студенческой ячейкой леваков и могу свидетельствовать как очевидец. Сегодня я отдаю себе отчет, что был ослеплен идеологией и своей злобой против системы. Я забывал, что основа демократии – это трудный диалог противоположных мнений.

– У нас здесь есть любопытный способ дискуссии под названием «пилпул». Для продолжения спора каждый приводит свои доводы. Если хотите, мы тоже можем так попробовать, – примирительно предлагает Оделия.

89.

Десять часов вечера, луна в три четверти светит так ярко, что трудно поверить, что уже почти ночь.

Эжени выходит из своего бунгало. Вечер очень теплый. Издали доносятся звуки оркестра, исполняющего прелюдию «Послеполуденный отдых фавна».

В бунгало ее родителей еще горит свет. Эжени негромко стучится к ним в дверь.

– Мама, папа, это я. Можно войти?

– Конечно, – отвечает отцовский голос.

Ее родители готовятся лечь спать.

– Мама, можно поговорить с тобой с глазу на глаз? – спрашивает она. – Еще тепло, можно прогуляться.

– Конечно, милая, я сейчас.

Мелисса нежно целует мужа и идет за дочерью.

Мать и дочь прохаживаются под соснами, Мелисса опирается на руку Эжени.

– Я ошеломлена тем, как быстро все произошло, – признается последняя.

– Что именно?

– Твое исцеление. Только что я видела тебя умирающей, думала, все кончено, – и вот ты совсем такая же, какой была до болезни. Я так за тебя боялась!

Эжени чувствует, что сейчас расплачется. Мелисса кладет голову на плечо дочери.

– Всем нам приходится преодолевать испытания. Так мы лучше узнаем себя и можем развиваться дальше, иначе все застопорилось бы…

– Без некоторых испытаний я бы с радостью обошлась.

– Ты говоришь об этой жизни или о своих прошлых жизнях?

– Обо всех.

– Выход существует всегда. Профессор Капур проделал блестящую работу.

Две женщины останавливаются под деревьями и садятся на камни. Далеко внизу серебрится гладь Средиземного моря. Луна отражается в воде, образуя толстую цифру 3.

– Так о чем ты собиралась со мной беседовать? – ласково спрашивает Мелисса свою дочь.

Эжени смотрит в небо и находит на нем самую яркую звезду, Сириус.

– Расскажи мне побольше о Библиотеке Акаши. Когда я была Пифагором, Будда в разговоре со мной тоже упомянул это место.

– Я могу попробовать тебе помочь. Тут нужен кое-какой протокол, но это не беда. Сперва я должна рассказать тебе, как сама открыла эту Библиотеку Акаши.

Мелисса растягивается на траве и приглашает дочь присоединиться к ней.

– Все началось во время одного V.I.E., очень странного… – Она вздыхает. – Я открыла в коридоре подсознания дверь под номером 8 и попала в Южную Америку. Я была мужчиной, астрологом майя по имени Чакпаакат, что значит на моем тогдашнем языке «человек с пристальным взглядом».

– Когда это было?

– Как я в дальнейшем выяснила, примерно в 500 году до нашей эры. Моей задачей как астролога было не только вычислять гороскопы новорожденных, но и сообщать их родителям, что с ними будет. Я описывала их будущее в песнях с перечислением предстоящих событий.

– Песня о будущем человека? – удивляется Эжени.

– Тогда это было в порядке вещей. Потом я разучивала эти песни с детьми, чтобы они заранее знали свою жизнь. Родители пели им их перед сном, так дети запоминали слова навсегда.

– Я читала об этом в «Энциклопедии относительного и абсолютного знания», но считала фантазией…

– Будучи астрологом майя, я поняла, как Чапкаакат узнавал будущее. Он занимался особенной медитацией, позволявшей ему покидать свое тело. Его дух уносился в особое место в небе. В этом межзвездном странствии он получал доступ к рассказам обо всех будущих судьбах.

– Я думала, что расставание души с телом происходит только после смерти.

– Нет, есть техника, позволяющая улетать и возвращаться. Астрологи майя были с ней знакомы, я и ее открыла в той инкарнации. На протяжении всего полета от меня тянулась серебряная нить, как будто я была в скафандре, соединенном тонким тросом с точкой вылета.

Эжени очарована:

– Значит, можно покидать тело, странствовать по вселенной и возвращаться…

– Пока не порвана серебряная нить, это действительно возможно. Достаточно самого знания об этой возможности.

– Так, покинув свое тело и странствуя в пространстве, ты, мама, то есть твое древнее естество Чакпаакат, смогла добраться до Библиотеки Акаши?

Мелисса утвердительно кивает:

– Это входит в мою «духовную миссию».

– Теперь я лучше понимаю…

– Я прибегла к этой технике межзвездных странствий, чтобы узнать судьбы в других жизнях. Одна из них заслуживает, чтобы я поведала тебе о ней. Примерно в тысячном году я жила в Тибете, звалась Хен Кенхог Гуалпо и была буддистским монахом. Мне хотелось создать на Земле материальную библиотеку, копию Библиотеки Акаши, которую я видела на небе. Я сказала себе, что так даже после моей смерти те, кто не умеет странствовать среди звезд, смогут узнать истину о происходившем раньше и немного приоткрыть завесу над вероятным будущим.

– Ты хотела материализовать на земле то, что обнаружила на небе?

– Да. И когда я поняла, что пользовалась этой возможностью посещать Библиотеку Акаши во многих своих прошлых жизнях, то захотела вернуть ее и в моей теперешней жизни, как Мелисса Толедано.

– У тебя получилось?

– Я первая была этим поражена. Это стало откровением. Мне внезапно открылась истина. Все прежние истины и все вероятные будущие. А еще… я увидела нечто, что относится к нашему близкому будущему, нашей теперешней жизни.

– События в Сорбонне… Но раз ты знала, что мы победим, почему так тревожилась, когда передавала мне свое послание?

Мать и дочь лежат на траве, уставившись в звездное небо.

– Все не так просто. С прошлыми судьбами ничего нельзя поделать. Что было, то было, тут ничего не изменить. Это как корни дерева. Другое дело – его ветви, будущие судьбы: они изменчивы.

– Не понимаю…

– Продолжим аналогию с деревом. Даже если его ветви запрограммированы на рост в определенную сторону, – объясняет Мелисса, – на них все равно влияет ветер, дождь, птицы, насекомые, червяки, прогрызающие кору. Многие мелкие факторы могут приобретать важность в судьбе дерева. Листья безжалостно соревнуются между собой за сок, за свет, не колеблются отбрасывать тень на соседей. Поэтому судьба ветвей может сильно отличаться от