Сон № 9 - Дэвид Митчелл

Трупы плывут, вздутые трупы.

Трупы покоятся в бездне морской,

Трупы почивают в горных лугах,

Мы умрем, мы умрем, умрем за императора,

                                   умрем безоглядно.

Покоюсь в бездне морской. Воздух заканчивается. Или мне кажется, что заканчивается. Уже? Меня могут найти ныряльщики – тайфун раскачает меня и вытолкнет на берег – останусь здесь навсегда. Кайтэн – это не путь к славной смерти. Кайтэн – это погребальная урна. Море – могила. Не вините нас, тех, кто умер задолго до полудня жизни.

– Безнадега, – отвечает какая-то женщина, не Аи. Уже за полночь, но, похоже, мой звонок ее не злит, а забавляет. У нее сильный акцент уроженки Осаки. – Извини.

– А могу я спросить, когда госпожа Имадзё вернется?

– Спросить-то можешь, но отвечу ли я – это другой вопрос.

– Когда госпожа Имадзё вернется? Пожалуйста!

– А теперь главная новость сегодняшнего вечера: Аи Имадзё призвана в родовое гнездо в Ниигате и отчаянно надеется, что ей удастся возобновить переговоры, которые зашли в тупик. Когда репортеры спросили непокорную госпожу Имадзё, как долго продлится саммит, нам было сказано: «Столько, сколько понадобится». Оставайтесь с нами!

– Значит, несколько дней?

– Теперь моя очередь. Ты – парень-каратист[192]?

– Нет. Я тот, кто бьет головой.

– Ага, он самый, парень-каратист. Приятно наконец услышать твой бесплотный голос. Это Аи называет тебя «тот, кто бьет головой», но, по-моему, «парень-каратист» смешнее.

– Э-э, наверное. Когда Аи вернется, не могли бы вы…

– От бабушки я унаследовала способность к телепатии. Я знала, что это ты звонишь. Ты не хочешь узнать, кто я?

– Вероятно, вы – та скромная и застенчивая девушка, с которой Аи снимает квартиру.

– В яблочко! Кхм. А на этот раз Аи встречается с человеком или ты еще один гремлин-психопат?

– Не то чтобы встречается… – Я заглатываю наживку. – «Гремлин-психопат»?

– Вот именно. Восьмидесяти процентам поклонников Аи прямая дорога в фильмы ужасов. Последний был Тварь из Черной лагуны[193]. Перепончатый, неповоротливый, влагонепроницаемый, ловил мух языком. Звонил в полночь и квакал до рассвета. Водил «вольво», носил блейзеры, раздавал диски с мадригалами собственного исполнения, а когда Аи просила сказать, что ее нет дома, грузил меня своими фантазиями. Мол, они с Аи сыграют свадьбу в токийском Диснейленде, а потом отправятся в турне по Афинам, Монреалю и Парижу вместе тремя сыновьями: Дилиусом, Сибелиусом и Йо Йо[194]. Однажды позвонила его мать, попросила телефон родителей Аи в Ниигате, чтобы начать переговоры о браке напрямую с производителем. Нам с Аи пришлось призвать на помощь воображаемого друга, бывшего боксера, которому впаяли срок за то, что он чуть не придушил ее предыдущего поклонника.

– Моя мать вам не позвонит, гарантирую. А…

– Ты когда-нибудь работал в пиццерии, парень-каратист?

– В пиццерии? А что?

– Аи говорила, что с завтрашнего дня тебе нужна работа.

– Да, нужна. Но я никогда не работал в пиццерии.

– Не беспокойся. С этим и мартышка справится. Если честно, еще недавно мы брали на работу этих мохнатых обитателей джунглей. Время паршивое – с полуночи до восьми утра, – на кухне жарче, чем в солнечном ядре, но за ночную смену неплохо платят. Это в центре – пиццерия «Нерон», напротив того самого кафе «Юпитер», где был нанесен легендарный удар головой. Вдобавок будешь работать со мной. Аи говорила, как меня зовут?

– Э-э…

– Конечно же, обо мне она думает в последнюю очередь. Сатико Сэра. Как в «Che sera, sera[195], что будет ля-ля ля-ля…». Ну, как-то так. Сможешь начать завтра вечером? В понедельник?

– Я не хочу отговаривать вас дать мне работу, которая мне так нужна, госпожа Сэра, но, может быть, сначала вам лучше со мной встретиться?

Сатико Сэра изрекает замогильным голосом:

– Эйдзи Миякэ, уроженец Якусимы… О тебе мне известно все…

– Господин Миякэ? – В чайном зале «Амадеус» метрдотель перестает перебирать пальцами. Изгибает бровь; искусство метрдотеля заключается в умении выразительно двигать бровями. – Прошу вас, следуйте за мной. Цукиямы ждут вас.

Цукиямы? Неужели дед убедил моего отца прийти вместе с ним? Народу больше, чем в прошлый раз, – чьи-то поминки, многие посетители в черном, – и мне трудно сразу найти двух мужчин, пожилого и средних лет, похожих на меня. Поэтому, когда метрдотель отодвигает стул за столиком, где сидят женщина и девушка – моя сверстница, я уверен, что здесь какая-то ошибка. Брови метрдотеля подтверждают, что ошибки нет, и я замираю, как дурак, а дамы оценивающе смотрят на меня.

– Прикажете принести еще чашку, мадам? – спрашивает метрдотель.

Женщина отсылает его со словами:

– Разумеется, нет.

Девушка в упор смотрит на меня презрительно-задумчивым взглядом – мол, а вдруг эта какашка застрянет в канализационной трубе? – а я запоздало замечаю некоторое сходство… Андзю! Пухленькая, с короткой стрижкой в завивке-гофре, насупленная Андзю. У нас одинаковые брови перышком.

– Эйдзи Миякэ, – говорит она, и я киваю, будто это был вопрос. – Жалкий, бесстыжий тип.

Внезапно меня осеняет. Это моя сводная сестра. Моя мачеха теребит бронзовое ожерелье на шее – такое массивное, что остановило бы удар топора, – и вздыхает:

– Давайте сделаем так, чтобы эта встреча прошла как можно быстрее и безболезненнее. Садитесь, господин Миякэ.

Сажусь. Чайный зал «Амадеус» отъезжает на задний план, будто на экране телевизора.

– Госпожа Цукияма, – я подыскиваю слова, чтобы выразиться повежливее, – благодарю вас за письмо, которое вы прислали месяц назад.

Притворное удивление.

– «Благодарю вас»? Вы пытаетесь иронизировать, господин Миякэ?

Я оглядываюсь по сторонам:

– Э-э… вообще-то, я ожидал увидеть здесь своего деда…

– Да, мы знаем. Ваша встреча была записана у него в ежедневнике. К сожалению, мой свекор не может прийти.

– А… понятно.

Они заперли его в шкафу?

У моей сводной сестры хлесткий голос.

– Дедушка скончался три дня назад.

Хрясь!

Мимо проходит официантка; на подносе – порции чизкейка с малиной.

Мачеха натянуто улыбается:

– Честно сказать, меня удивляет, что в прошлый понедельник вы не заметили, как он болен. Заставили его бегать по городу, развели какую-то дурацкую конспирацию. И наверняка очень гордитесь собой.

Ничего не понимаю.

– Я с ним никогда не встречался, тем более в прошлый понедельник.

– Врешь! – бросает моя сводная сестра. – Врешь. Мама же сказала, у нас есть его ежедневник. Угадай, чье имя там указано в записи о встрече неделю назад!

Мне хочется