Взор синих глаз - Томас Гарди

Таким образом, в этот октябрьский вечер они все встретились в упомянутом отеле, где предварительно заказали номера.

Весь день Найт провел в своих съемных комнатах в Ричмонде, производя небольшую перемену в своем багаже; и не было человека счастливее Найта, когда безликий официант проводил его в комфортную комнату, где Эльфрида и ее мачеха отдыхали после утомительного дня, проведенного за покупками.

Эльфрида выглядела ничуть не лучше, чем до поездки в гости; Найт был коричневый от загара, как орех. Вскоре их оставили беседовать вдвоем в углу комнаты. Теперь, когда драгоценные слова обещания жениться были произнесены, молоденькой девушке и в голову не приходило набивать себе цену при помощи системы скрытности, какую используют обычно ее более опытные товарки. Ее возлюбленный вернулся к ней, и ей этого было достаточно: она отдала ему свое сердце целиком.

Ужин вскоре был заказан. И когда подготовительная часть беседы касательно того, что кто делал с тех пор, как они виделись в последний раз, завершилась, они вернулись к теме, каким путем утром ехать домой.

– Эта выматывающая все силы поездка через душный климат Южного Девона – с каким ужасом я жду завтра! – говорила миссис Суонкорт. – Я надеялась, что погода к этому времени будет уже прохладнее.

– Вы когда-нибудь ездили водным транспортом? – спросил Найт.

– Никогда, то есть я имею в виду, что никогда с тех пор, как проложили железную дорогу.

– Тогда, если вы можете себе позволить удлинить ваше путешествие на день, я предложу еще один способ добраться домой, – сказал Найт. – Канал сейчас тихий, как озеро. Думаю, мы сможем добраться до Плимута за сорок часов, а пароходы отчаливают под мостом прямо отсюда. – И он указал через плечо в восточном направлении.

– Слушайте, слушайте! – сказал священник.

– Определенно, это хорошая идея, – сказала его жена.

– Разумеется, эти каботажные суда довольно бочкообразные, – сказал Найт. – Но вас ведь это не волнует?

– Нет, мы против этого не возражаем.

– А кают-компания у них похожа на рыбный рынок третьесортного провинциального города, но ведь это не будет иметь значения, правда?

– Боже мой, конечно же не будет. Если б я только подумала об этом немного раньше, мы могли бы воспользоваться яхтой лорда Люкселлиана. Но не имеет значения, мы поедем. Тогда завтра утром мы избежим неприятной тряской езды в грохоте через весь Лондон, не говоря уж о том, что не подвергнемся риску быть убитыми экскурсионными кортежами, которые весьма длинны в это время года, если только в газетах пишут правду.

Эльфрида также нашла эту идею восхитительной; и, следуя этому плану, в десять утра на следующее утро они выехали в двух кебах, кои объехали кругом Минт-стрит и между неестественно высокими стенами Найнтингейл Лейн покатили по направлению к берегу реки.

В первом экипаже сидели сами пассажиры, а во втором везли их вещи под надзором миссис Сньюсон, которая была горничной миссис Суонкорт, а последние две недели – и Эльфриды также, поскольку, несмотря на то что юная леди никогда не была привычна к подобной помощнице во время одевания дома, ее мачеха приучила ее пользоваться подобными услугами, когда они путешествовали.

Некоторое время спустя фургоны, тюки товаров и всевозможные запахи увеличились до такой степени, что продвижение вперед двух кебов стало крайне медленным. Периодически они вынуждены были останавливаться совсем, чтобы тяжелые экипажи, кои выгружали товары впереди, могли отъехать в сторону, – подвиг, который всякий раз не могли довести до конца без потоков ругательств и шума. Священник высунул голову из окна.

– Не сомневаюсь, что кучер ошибся дорогой, – сказал он в великой тревоге, втягивая голову обратно в экипаж. – Я не вижу здесь ни одного респектабельного экипажа, за исключением нашего. И я слышал, что существуют странные притоны в этой части Лондона, в которые заманивают и убивают людей; как вы думаете, нет ли какого сговора между странными людишками и кебменом?

– О, нет, нет. Все в порядке, – сказал мистер Найт, который был спокоен, как росистый вечер, сидя рядом с Эльфридой.

– Но те основания, по которым я сужу, – сказал священник тревожным тоном, – это простые факты. Не существует большой проезжей дороги из Лондона в Плимут по воде, потому что здесь нет никакой дороги никуда. Мы опоздаем на наш пароход и на поезд тоже – вот я о чем думаю.

– Будьте уверены, мы едем правильно. По правде говоря, мы на месте.

– Грузовая пристань, – сказал кебмен, открывая дверцу экипажа.

Не успели они выйти из кеба, как почувствовали, что угодили прямо в драку между кэбменом, который стоял позади всех, и толпой носильщиков, которые громко обвиняли его в том, что он стал столбом и преградил им доступ к тюкам и коробкам; можно было видеть миссис Сньюсон, воздевшую руки к небесам в центре рукопашной схватки. Найт галантно вышел вперед, и после тяжкой борьбы разрезал толпу надвое, где на плечах носильщиков и грузовых тележках товары исчезали в направлении края пристани с поразительной скоростью.

Затем многие из того же племени драчливых носильщиков, кто тянулся впереди, принялись кричать на лодочников, трое из которых плыли бок о бок, и когда двое из них остались позади, то багаж кучей посыпался в ту, что причалила к пристани первой.

– Никогда не видывал такой безобразной сцены во всю мою жизнь, никогда! – заявил мистер Суонкорт, барахтаясь в лодке. – Хуже меча и глада^[162], кар небесных. Думаю, такие ухватки они подцепили в портах на континенте. Ты поражена, Эльфрида?

– Ох нет, – сказала Эльфрида, появляясь среди грязной толпы, как радуга на пасмурных небесах. – Я считаю, что здесь есть приятная новизна.

– Где же на широком просторе океана находится наш пароход? – спросил священник. – Я не вижу ничего, кроме ржавых развалин, клянусь жизнью.

– Вон там, позади того судна, – сказал Найт. – Мы скоро проплывем вокруг него.

Предмет их поисков вскоре открылся глазам – большой неуклюжий силуэт судна, черный, как чернила, который выглядел так, будто кисть маляра не касалась его на протяжении пятидесяти лет. Судно стояло на якоре рядом с точно таким же пароходом, и чтобы попасть к нему на борт, лодке нужно было пройти по узкой полоске воды между двумя громадами пароходов, полоске, что была около полутора ярдов шириной с одной стороны и постепенно сходилась в одну точку. В тот момент, когда их лодка вошла было в этот узкий проход, раскрашенная ярчайшими красками соперничающая лодка ворвалась туда же, как стоялый жеребец, и на ней работали веслами так усердно, что породили на речной глади нескончаемые волны и всплески, от которых их утлый челн швыряло из стороны в сторону, словно щепку, и священник с женою наклонялись то в ту, то в другую сторону, сближая головы вместе, словно куклы Панч и Джуди^[163], и напоминая их же выражениями своих лиц, а небольшие волны бились в бока лодки и, откатываясь назад, плюхались водою прямо им на колени.