Лепестки Белладонны - Джулия Вольмут

– Мне больно, – прохныкала она. – Чертовы перчатки не помогают!

– Ты хотела этого, верно? – Джек помог ей подняться. – Ты хотела ощутить боль каждой клеточкой тела. Хватит испытывать боль вспышками, как и жалость. Хватит причинять себе вред и будто сдирать заживающую корочку. Ощути боль всем нутром. В каждой мышце. Бей эту грушу, пока хватит сил. Пока ты испытываешь то, чего испытывать не хочешь. Бей!

И она била: размашисто, плохо соблюдая технику. Била с яростью и обидой, которые годами лелеяла внутри себя. Глаза щипало от слез, смешанных с капающим со лба потом. Дыхание сбилось, тело изнывало от внезапной нагрузки. Но Мира больше не жаловалась. Она колошматила по груше, и скоро Джеку пришлось прикладывать усилия, чтобы держать инвентарь: Эльмира видела, как с каждым ее ударом Джек отходил на шаг или два назад. Она сильная! Адреналин замаскировал усталость, и Мира будто сама стала супергероем.

Душ казался подарком богов. Мира стояла под теплыми струями в ванной отеля и намыливала тело грейпфрутовым гелем. Спорт стал отличной заменой самоповреждению. Кроме того, после бокса Мира чувствовала не жалость к себе или страх, как скрыть порезы, а приятную усталость. Боль никуда не делась, но после занятия боксом показалась управляемой.

Переодевшись, Мира постучала к Джеку в номер:

– Я хочу поехать к Тристану. Поедешь со мной?

Льюис потянулся на кровати, скрыв за ладонью зевок.

– Прямо сейчас? – Он бросил взгляд на часы. – В час ночи?

– Угу, – ответила Мира, заказывая такси в приложении.

Джек включил лампу на тумбочке и спросил:

– Не хочешь отдохнуть? Я надеялся, после бокса ты сможешь поспать.

– Нет, я хочу поехать к Тристану.

Джек знал, что спорить бесполезно. И знал, что сейчас, вдали от менеджера и телохранителя, он ответственен за нее. Наверное, поэтому кивнул и направился в ванную. Через пять минут они оказались в такси, а еще через десять – у стен больницы.

Сонный охранник кивком их поприветствовал. Мира не хотела тревожить персонал, поэтому остановилась у огромного стекла. Тристан по-прежнему спал. «Он мертв. Его мозг умер», – вспомнила она.

– Могу оставить тебя… – начал Джек, но Мира его перебила:

– Я завидовала, Джек. Твоей жене, твоим детям. Они отняли тебя у нас. А потом у меня отняли Тристана. Возможно, за мои гнусные мысли. Карма. Судьба. Тристан вступился за меня, его избили. Семья, травмы, смерть – это то, на что человек не в силах повлиять. Он не выбирает, где родиться, не выбирает, где умереть… – Мира запнулась. – В случае с Тристаном – его выбор стал фатальным. А я чувствовала злость. Я не разрешала ему умирать.

– Но это не твой выбор, – мягко возразил Джек, – а его. Уйти.

Мира долго жила с мыслью, что ее вера на что-то влияет. Например, что Тристан слышит ее и хочет вернуться. И вот глубокой ночью, вздрагивая от сквозняка у его палаты, она впервые задумалась: может быть, он не хочет возвращаться? После стольких лет в состоянии между мирами он выбрал окончательно уйти. «Тристан бы никогда не оставил меня, если бы не был уверен, что я справлюсь», – мелькнула мысль.

– Уезжай, Джек, – сказала Мира. Ее голос отлетел от больничных стен приглушенным эхом. – Ты нужен семье. Они тебя ждут.

– До праздника еще день, я могу уехать завтра…

Мира коротко рассмеялась. Ни за что бы раньше не поверила, что попросит Джека Льюиса уехать. Уехать к семье!

– Незачем тебе здесь оставаться.

– Хорошо. – Джек кивнул. – Если что-то будет нужно, позвони мне, и я приду на помощь. Или, ну, – он замялся, – захочешь поболтать.

Эльмира согласилась и протянула ладонь. Но вместо рукопожатия он обнял ее за плечи. Предложение звучало дружеским покровительством, и Мира вдруг поняла, что не хочет искать в словах Джека романтичные намеки. Его искреннее желание помочь дарит намного больше тепла.

– Спасибо. – Мира вдруг стукнула себя по лбу. – Рождество! Билетов наверняка нет. Как же тебе уехать? – Она нахмурилась. – Хм, для Белладонны билеты должны быть. – Иногда полезно вспомнить, что она рок-звезда. – Собирайся в аэропорт, я сделаю пару звонков.

Джек посмотрел с благодарностью. Перед тем как уйти из больницы и из жизни Эльмиры Кассиль, он сказал:

– Тристану не помочь, ему и не нужна твоя помощь. А для Ханса ты можешь стать целым миром. Подумай над этим. Auf Wiedersehen [69], Мира.

– Tschüss [70], Джек Льюис.

Глава 23

Как ты пробрался на первый с последних

                                                               рядов?

Ты даже сам не понял, но смог меня

                                                               спасти.

И потеснил в сердце моем всех прошлых

                                                            жильцов.

© Elvira T, «Смог спасти»

Ханс сыграл любимое соло на гитаре, и отец захлопал. Скупо, сдержанно, буравя бледно-голубыми глазами. Но все же захлопал. На худом лице Адаларда Биттнера мелькнул намек на улыбку.

– Мне сказали, ты выступал на вечере в помощь бездомным. Отлично. Благотворительность помогает бизнесу. – Отец нахмурился, и на его переносице образовались морщины. – Думаю, ты мог бы играть для моих бизнес-партнеров. На что-то твое хобби годится. Прими мои извинения.

– Это предложение о работе? – Ханс хмыкнул.

Отец говорил отрывисто и смотрел свысока. Ханс всегда с ним спорил, эмоционально, возмущенно. Сейчас ему тоже захотелось вспылить, но он вспомнил слова Миры: его семья такая, какая есть. Его отец не изменится. Для Адаларда Биттнера большой шаг – признать музыку сына.

– Можно считать так. – Отец отряхнул брюки от невидимых пылинок.

Можно считать это примирением?

Ханс убрал гитару в чехол и мягко ответил:

– Спасибо, пап. Но я останусь в Германии. Мне понравилось там жить и понравилось управлять заведениями Дрездена, – добавил он, чтобы на лице отца разгладилось недовольное выражение. – Скоро выйдет альбом, и я поеду в гастрольный тур… – Ханс вспомнил напутствие Миры: «Праздник – отличная возможность исправить отношения». Он сел рядом с отцом на диван и вдохнул знакомый с детства аромат терпкого одеколона и табака. Ханс мягко сказал: – А потом я рад выступить для твоих бизнес-партнеров.

– Отлично, сын. – На лице Биттнера-старшего не дрогнул ни один мускул. – Люси, принеси мне выпить! – позвал он домработницу.

В комнату впорхнула миловидная латиноамериканка. Она вежливо улыбалась, пока несла в руках поднос. Ханс не видел ее раньше, видимо, эта брюнетка с лицом-сердечком устроилась на работу после его отъезда.

– Ваш виски, мистер Биттнер, – прощебетала она. – А вы не желаете выпить? –