Путешествие на Запад. Том 2 - У. Чэнъэнь

– Ничего, не беспокойся, – успокаивал его Сунь У-кун. – Я сейчас обращусь за помощью к бодисатве.

– А как поясница, болит? – спросил Ша-сэн.

– Да нет, все прошло, – отвечал Сунь У-кун. – Недаром еще в старину говорили: «Когда приходит удача, человек радуется». Присматривай здесь за вещами и конем, а я отправлюсь в путь.

– Ты пока забудь о вражде, – сказал Ша-сэн. – Смотри, как бы этот волшебник не причинил нашему учителю какого- нибудь вреда. Возвращайся поскорее.

– Я быстро, – сказал Сунь У-кун. – Не пройдет время, необходимое для того, чтобы поесть, как я вернусь обратно.

С этими словами наш прекрасный Мудрец покинул Ша-сэна, совершил прыжок в облака и устремился к Южному морю. Не прошло и часа, как Сунь У-кун увидел перед собой гору Путошань94 – обитель бодисатвы. Он опустился на облаке вниз и очутился на утесе Ло-цзя. Здесь он важно и чинно направился вперед и увидел духов двадцати четырех направлений, вышедших ему навстречу.

– Куда путь держите, Великий Мудрец? – спросили они, приветствуя его.

– Я хочу повидаться с бодисатвой, – сказал Сунь У-кун, отвечая на приветствие.

– Обождите немного, мы доложим о вас, – сказали духи. Один из них, дух Гуйцзыму, подошел к пещере Шум прилива.

– Милостивая бодисатва, – сказал он, – разрешите доложить вам, что сюда явился Сунь У-кун и хочет повидать вас.

Бодисатва приказала ввести Сунь У-куна. Сунь У-кун оправил на себе одежду, решительно вошел в обитель бодисатвы и сразу же пал ниц.

– Сунь У-кун, – молвила бодисатва, – ты почему не сопровождаешь перевоплощенного Цзинь-чан-цзы95 в его поездке на Запад за священными книгами? Что привело тебя сюда?

– Разрешите доложить, милостивая бодисатва. Я следовал за Танским монахом, и вот мы пришли в одно место, которое называется пещерой Огненных облаков у горного потока Сухой сосны. Там живет дух по имени Великий князь, которого зовут также священный ребенок. Вот он и похитил нашего учителя. Мы с Чжу Ба-цзе вступили с ним в бой. Однако он напустил на нас огонь Самади: мы оказались бессильны перед ним и не смогли спасти нашего учителя. Тогда я отправился к Восточному морю и обратился за помощью к царям – драконам четырех морей. Они послали ливень, но и он не мог загасить огня Самади. Я же чуть было не погиб.

– Раз этот волшебник владеет огнем Самади, значит, он обладает огромной чудодейственной силой, – выслушав Сунь У-куна, сказала бодисатва. – Почему же ты решил просить помощи у царей-драконов, а не обратился прямо ко мне?

– Да я как раз хотел это сделать, – отвечал Сунь У-кун, – но от дыма я чуть было не задохнулся и послал к вам вместо себя Чжу Ба-цзе.

– Чжу Ба-цзе здесь не было, – сказала бодисатва.

– Я знаю, – подтвердил Сунь У-кун. – Он не успел добраться до вашей обители. Волшебник принял ваш образ и заманил Чжу Ба-цзе к себе в пещеру, где упрятал его в кожаный мешок и подвесил к балке. Он хочет сварить его и съесть.

– Да как же эта мерзкая тварь осмелилась принять мой образ? – гневно воскликнула бодисатва.

От негодования она даже застонала и с шумом швырнула в море вазу для омовения рук, украшенную жемчугом, которую держала в руках. Гнев бодисатвы привел Сунь У-куна в трепет, и он даже вытянулся у трона бодисатвы.

«Видно, я чем-то разгневал бодисатву, – подумал Сунь У-кун. – Она даже швырнула свою вазу. Как жаль! Лучше бы она подарила ее мне. Это было бы чудесным подарком для меня».

Однако не успел он так подумать, как море забурлило и волны выбросили вазу на поверхность. Оказалось, что ее несло на своей спине чудовище.

Она из грязи вышла: вот – начало!

Но в ней века величье обитало.

Она живет, сокрытая глубоко,

И жизнь ее проходит одиноко;

Она – на дне и украшает воду,

Но знает неба и земли природу;

Сидит спокойно, все в себе скрывает,

Но злых и добрых духов тайны знает.

Хотя и хвост и голову укрыла,

Но побежит – и, кажется, что взмыла.

Вэнь-ван писал на ней свои триграммы,

Придворные ее встречали дамы,

В гаданьях с Цзы Юанем говорила,

И во дворцах с Фу-си96 она дружила,

Когда дракон, меняя очертанья,

Играл на небе, весь – очарованье,

В воде резвился и, соблазна полный,

То порождал, то колебал он волны.

На ней – с насечкой золотою латы,

Она в кольчуге пестрой и богатой,

И панцирь девяти дворцов надела,

Триграмм восьмерка украшает тело.

В своей одежде празднично-зеленой

Она была любимицей дракона,

Снискавшею его благоволенье.

Она была смела и до рожденья,

А после смерти – вместо пьедестала

Она под памятником Будде встала.

Вы, верно, знать хотите титул полный

Чудовища, вздымающего волны? —

Рождающая ветер – черепаха.

Черепаха, неся вазу на спине, выбралась на берег и, остановившись перед бодисатвой, совершила двадцать четыре кивка, которые должны были обозначать двадцать четыре глубоких земных поклона.

– Видимо, это и есть хранитель вазы, – глядя на черепаху, сказал, усмехаясь про себя, Сунь У-кун. – Я думал, что ваза пропала, а оказывается, это бодисатва вызывала черепаху.

– О чем это ты говоришь, Сунь У-кун? – спросила бодисатва.

– Да ничего, просто так, – отвечал Сунь У-кун.

– Подай мне вазу, – приказала бодисатва.

Сунь У-кун хотел выполнить приказ, но, увы! Он походил в этот момент на стрекозу, которая захотела бы сдвинуть с места мраморную колонну.

– Бодисатва, – молвил в смущении Сунь У-кун, подходя к возвышению, на котором она сидела, – я не могу выполнить ваш приказ.

– Жалкая ты обезьяна! – отвечала бодисатва. – Ты только и можешь что дерзить. Как мог ты надеяться одержать верх над волшебником, если даже вазу не в силах сдвинуть с места.

– Скажу вам откровенно, милостивая бодисатва, – отвечал ей Сунь У-кун, – в обычное время я мог бы это сделать без особого труда, но сегодня у меня нет сил. Потерпев поражение в схватке с волшебником, я ослаб.

– Должна тебе сказать, – заметила бодисатва, – что в обычное время эта ваза бывает пустой. Но сейчас я бросила ее в море, и она в один момент прошла через все реки и озера, моря и каналы, через все ручьи и потоки и вобрала в себя целое море воды. А разве можешь