Аукцион - Макс Каменски

– Как? Разве не падет Сосед? Мы не докажем всем свое могущество?

– Слушай больше. Это Слепых Главе заливает, что сейчас тряхнем весь мир и покажем, кто тут папа.

– А в реальности?

– В реальности Соседа обучили и накачали так, что его теперь бравадой и исторической справедливостью не возьмешь.

– Не готовы?

– Абсолютно.

– Это предательство!

– Безусловно. Впрочем, абсолютно работая ситуация. Будто с чем-то другим было по-другому.

– Тогда и правда ничего не меняется.

***

Несмотря на то, что все стремительно развивавшиеся вокруг Соседа события так или иначе воняли порохом, никто в Городе N всерьез и не думал о перспективе вооруженного конфликта. Даже после истории в Сапфировым, такая возможность подавляющему числу жителей казалась глупой шуткой, не более. Поэтому когда грянули первые залпы, это было чудовищным шоком почти для всех. Алексей несколько дней ходил словно пьяный, не в силах осознать, что его Родина во-первых, начала первой, во-вторых, идет настоящий войсковой бой у границ государства. И это не история из исторической книжки и не фильм.

Чтобы переварить все произошедшее, через знакомых Леша с троицей друзей спустя пару недель после начала конфликта собралась на очередное пивное обсуждение. Ваня и в этот раз не смог удержаться от того, чтобы не позвать кого-то с собой – на сей раз это была известная Леше красная дипломница Вероника, уже шестой год трудящаяся помощником юриста в «Глацков и Партнеры». Настоящая умница.

– Ну… мне кажется, все очевидно. После развала и создания квази-государства в виде Соседа мы долго и упорно пытались выстраивать с ними дружеские отношения, но не вышло. Им хотелось на запад, так сказать. Братьев в нас не видели. Ну вот теперь получают как враги. С чего их жалеть-то? Не понимаю, – высказался Олег, занявший крайнюю патриотическую позицию.

В момент окончания слов Олега по лицу Вероники пробежала тень. Она вдруг отстранила от себя тарелку с едой, воинственно выпятила вперед подбородок и со сталью в голосе произнесла.

– А может, стоило больше заниматься тем, что происходило внутри страны? Внутренними проблемами и экономикой? В первую очередь создать условия, чтобы граждане Города уважали свою страну и свое правительство? Не кричать, что нас никто не любит без всякой причины, а немножко поискать в себе? Среди ящиков, забитых ворованными деньгами, виллами и дорогими машинами? Может для начала научились любить свое государство, а не его бюджет? – Вероника говорила и, казалось, ее слова звенят в бокалах друзей Алексея за столом. – Может для начала возродим образование и будем выпускать нормальных специалистов? Обеспечим достойные пенсии, заставим уважать труд и работающего человека? Начнем предсказуемо обращаться со своими гражданами, перестанем принимать идиотские законы и будем вести себя последовательно? Как насчет не закрывать людей по надуманным основаниям и вернуть свободу усмотрения судам? Почему бы не убрать с экранов прошмандовок и трепачей, которые взяли на себя моду говорить от имени государства, палец об палец не ударив в своей жизни? Всех этих детишек приближенных, их супругов и даже любовниц. Где же прославление работящих граждан? Где же действительные профессионалы у руля государственных институтов? Почему с утра до ночи крутят клипы всяких проституток, которые якобы заработали миллионы на советах и вере во все хорошее? Почему среди депутатов одни спортсмены, которые двух слов связать не могут и голосуют за законы, даже не понимая того, что в них написано? Для чего… В общем, тысяча и одна другая проблема, которую нужно решать у себя дома, в своей стране. Но нет, мы выстраиваем вертикаль власти по примеру средневековых королей, раздавая кормления и наделы, для управления вельможами даем вкусные места их детям без оглядки на наличие у них релевантных умений и знаний, вопреки требованиями экономики раздуваем бюджеты, повышаем зарплаты военным, производим устаревшую технику и всем хотим показать, какой у нас большой. И все это делаем от раздутого эго, а не от трудолюбия и желания самосовершенствоваться. А ведь именно так надо было доказывать в современных условиях свое место под солнцем. Так завоевывать любовь других стран и желание с нами сотрудничать. А в итоге мы лишь возбудили всеобщую ненависть и укрепили других во мнении, что ничего, кроме страха предложить не можем.

– Все сказанное в целом верно, – протянул Федор, когда Вероника замолчала. – Однако все сильны задним умом. Так надо было делать еще задолго до всех принятых за последние два десятилетия решений. Сейчас нужно понимать, что западному миру не нужен сильный и уж тем более самостоятельный Город N. Веками европейцы, а затем американцы желали его поражения и разделения. С чего вдруг они должны были поменять свое мнение? Потому что мы какой-то период истории считали их друзьями? Ну, вот они и кушали наши ресурсы задарма, как поступали со всеми странами третьего мира, объявлявшими об ориентации на демократию. Ну а когда Глава сказал, что нет, мы все-таки заинтересованы в равных условиях, господа просвещенные гуманисты стали нас сначала потихонечку, а потом открыто поджимать на всех направлениях. Да, возможно, стоило в тот момент не уходить в пике и вложиться хорошенько во внутренний продукт. Но кто знает, быть может, аналитика показала, что это не имеет смысла в современных условиях. Как бы ни старались, уже безнадежно отстали. Да, всякие умозрительные выводы не являются окончательными. Мы люди и можем ошибаться. Однако это справедливо для любой мыслительной деятельности. Поэтому я убежден, что соответствующая работа была проведена не самыми глупыми людьми и результат был оценен как неподходящий для практического воплощения. Следовательно, была сделана ставка на духовные скрепы, патриотизм и оружие. В сущности, на проверенные временем способы отстаивания наших интересов. Другой вопрос, что скрепы как таковые треснули еще во время развала прежнего Города, патриотизм материализовался в карманах только у небольшой группы приближенных, а у остальных запестрил перед глазами флажками да разодетыми скоморохами, ну а что до оружия… Остается надеяться, что оно еще что-то может. Во всяком случае, совершенно четко понятно, что посыпать голову пеплом и каяться только потому, что мы граждане Города лишено всякого смысла. Во-первых, не мы принимали это решение. Во-вторых, молчать и бояться не значит одобрять, поэтому пропагандистская логика внешнего врага идет лесом. Иначе тогда всю Германию и ее жителей надо было отправить в те самые печи еще в середине 20-го века. В-третьих, выступать за поражение собственной армии, значит желать гибели и страданий сынам нашего Города, что может делать только конченная