Камбэк - Лили Чу

– Нет. Это было странно.

– Я знаю, – его тихие слова полны сочувствия. У нас не те отношения, чтобы мы обнимались, но, когда Алекс притягивает меня к себе, это настолько трогательно, что превосходит все мои привычные ожидания от жизни. Я утыкаюсь лицом в его плечо, обтянутое дорогим пиджаком, и позволяю гладить меня по спине, пока не улетучивается жжение в глазах. Я не буду плакать. Не буду.

– Джихун связывался со мной, – говорит он.

Я отстраняюсь.

– Когда это он успел превратиться из мистера Чхве в Джихуна?

Алекс поправляет лацкан пиджака.

– Со вчерашнего дня мне пришлось раз двенадцать отвечать на его звонки. Хана не хочет с ним разговаривать, и он в ужасе, думая, что ты в опасности. Он хочет поговорить с тобой.

На этот раз я смотрю ему прямо в глаза:

– Мистер Суперстар не всегда получает то, чего хочет.

– Это несправедливо.

– Я тебе благодарна за то, что помогаешь доставить меня домой и пережить эту хрень в аэропорту, но пошел бы ты к черту, Алекс.

Повисает пауза.

– Я заслужил это. Какие у тебя планы?

– Взять тайм-аут и хорошенько подумать.

У меня никогда не было такой возможности. Из школы я перешла в университет, на юридический факультет, а оттуда – сразу на работу. На школьном выпускном родители моих друзей подарили своим детям экземпляры книги «О, места, куда вы отправитесь!» [111] со слезливыми рукописными посвящениями вроде «мир принадлежит вам, исследуйте его и будьте счастливы». Мне же досталась удовлетворенность тем, что я оправдала ожидания.

– Апартаменты «Хайфен» в вашем полном распоряжении. На будущее мы можем предложить вам с Ханой несколько вариантов квартир, если ты примешь мой весьма настоятельный совет переехать. Она сказала, что вернется на следующей неделе.

– Ты разговаривал с Ханой?

– Она сама позвонила, хотела поговорить об этом заявлении. От крика у меня звенело в ушах.

Мы проезжаем мимо серебристых бункеров пивоварни «Молсонз», гигантский канадский флаг висит безвольно и уныло.

– Это был идиотский шаг с их стороны.

– С нашей точки зрения, да. Для них это самосохранение и защита инвестиций. – Он размышляет. – Но, в общем-то, они засранцы.

Должно быть, я заснула в какой-то момент, потому что очнулась я оттого, что Алекс тряс меня за плечо, пытаясь разбудить.

– Мы на месте.

Он поднимается со мной наверх и напоминает о том, что холодильник набит продуктами. Напоследок он просит меня не высовываться и «ради любви к Богу и собственного психического здоровья не заходить в социальные сети. По крайней мере, твои аккаунты не взломаны».

Наконец одна, я оставляю свои сумки и ложусь на диван.

И снова рыдаю, но это в последний раз. Клянусь.

46

В разных культурах мира существуют схожие пословицы, подмечающие универсальную природу человеческого опыта.

Стало накрапывать – ожидай ливня.

Беда не приходит одна.

Пришла беда – отворяй ворота.

Иными словами, уж если не везет, то не везет.

Если бы несколько месяцев назад меня попросили написать личный профиль, там было бы сказано, что я – юрист с сильной трудовой этикой, и не более того. Я вряд ли обмолвилась бы о том, что, по-видимому, не способна к само-рефлексии – хотя лаконичность импровизированного профиля выявляет это со всей очевидностью, – и неадекватна, когда дело доходит до разрыва отношений.

К тому же я еще и мазохистка. Вместо того чтобы пытаться выбраться из этого дерьма, я валяюсь на диване, с сальной челкой, прилипшей ко лбу, и просматриваю все видео StarLune, не сводя глаз с Джихуна. Затем, ради забавы, извожу себя их недавними видеочатами. Вот Кит и Дэхен поедают кимбап, а Синь показывает полумиллиону зрителей лазейку в какой-то видеоигре. Все это обычные мужские штучки, разыгрываемые перед огромной аудиторией, с долгими паузами, чтобы смотреть в экран и отвечать на комментарии фанатов. Я прокручиваю их все в надежде увидеть Джихуна. Или услышать его имя.

Трагично, но, по крайней мере, нет свидетелей моего позора.

Прошлой ночью было опубликовано новое видео, на этот раз с субтитрами, поэтому я раздумываю, разогревать ли коробку замороженных веганских наггетсов со вкусом курицы – на сегодня это верх моего кулинарного искусства – или прильнуть к экрану. Ноутбук принимает решение за меня благодаря чуду автоматического воспроизведения. Похоже, наггетсам придется подождать двадцать восемь минут и семь секунд.

На экране Санджун, с которым я никогда толком не встречалась, но теперь, после запойного просмотра видеоматериалов, знаю его как облупленного. Вид у него опустошенный, темные глаза выглядывают из-под белой маски, сдвинутой на подбородок. Я потягиваю теплую диетическую колу из банки, балансирующей рядом с ноутом, и слушаю, как незнакомый мужчина говорит на непонятном мне языке.

Когда дверь позади него открывается, он, кажется, искренне потрясен появлением Джихуна. Я потрясена не меньше, так что резко выпрямляюсь, опрокидывая банку себе на колени, и спешно вытаскиваю ноутбук из зоны затопления. Не обращая внимания на газировку, пропитывающую спортивные штаны, я чуть ли не вплотную приближаю к себе экран, поскольку грохот моего сердца заглушает их слова. Как и у Санджуна, глаза Джихуна немного припухшие, и глубокие тени залегают под ними. Он одет в широкую голубую куртку с капюшоном, надвинутым почти по самые брови, а руки засунуты в передние карманы.

Чат слева бежит еще быстрее, чем раньше, пополняясь смайликами в виде звезд и луны и восклицаниями «скучаю по тебе, оппа!»[112] Мой взгляд мечется между субтитрами, чатом и Джихуном, прежде чем я сдаюсь и признаю, что придется посмотреть чертов ролик раза три, не меньше, чтобы сосредоточиться на каждом фрагменте.

По крайней мере, разговор довольно банальный, чтобы в него вникать. Джихун говорит, что выполнял кое-какую работу в здании «Ньюлайт» и заскочил поздороваться со старри. Оба смотрят на экран, время от времени хмурясь от комментариев. Меня ненадолго охватывает сожаление по поводу того, что участники группы Джихуна оказались втянутыми в наши разборки. Затем губы Джихуна печально кривятся, всего на миг, и я могла бы не заметить, если бы не впивалась в них немигающим взглядом. Он слегка помахивает рукой на прощание, отправляясь в студию. Освоив субтитры и насладившись созерцанием Джихуна, я включаю повторное воспроизведение, чтобы прочитать комментарии.

А вот это напрасно. В основном признаются в любви StarLune, на разных языках, но иногда кто-то пишет по-английски.

Эта женщина все еще беспокоит тебя, оппа? Ты заслуживаешь лучшего.

Она должна сидеть в тюрьме.

Сначала полюби нас, Джихун.

Я рада, что с тобой все в порядке,