Когда налетел норд-ост - Анатолий Иванович Мошковский

Однажды Лаврухин вернулся с вахты и сказал:

— Пустяки, не с вами первыми… Говорят, в шторм перед самим Нахимовым держали на всякий случай ведерко, и даже непобедимый Нельсон перед Трафальгарской битвой пластом лежал, травил, но принимал доклады своих офицеров и давал точные, безошибочные распоряжения… Ничего особого! Некоторые команды подводных лодок, по словам корешей, в шторм перегибаются с мостиков боевых рубок и травят. Куда попрешь против организма? Главное — не вешать носа и побольше есть, чтоб в животе не образовывались пустоты…

— Это я уже слышал. — Виктор через силу улыбнулся. Это была его первая улыбка за последние три дня.

— Так выполняйте!.. Раз вы на море — вы моряк, и все его законы касаются и вас. Начните с салона: там ушица — экстра-класс! Съедите и ложечку оближете — синекорый палтус. И ешьте сколько влезет, хоть три килограмма… На пользу пойдет! И еще совет — нужно побриться. Нельзя так запускать себя! На море этого не положено… Хотите, я вас побрею?!

— Ну что вы! Я сам… Только не сегодня.

— Вот именно сегодня. Вставайте! — приказал Лаврухин.

— Ладно, попробую…

Когда Лаврухин, как всегда выбритый и подтянутый, ушел на свою вахту, в каюте появился Аксютин, помял пальцами толстые щеки и поглядел на Виктора любопытными добрыми глазами.

— Хорошо идет рыбка в шторм! Один косяк обловили, но скоро напали на другой, такой же густой. И все больше треска, и крупная… Как бы не упустить косяк, ведь буя с флажком в такую волну не бросишь: пробовали — сорвало. Очень трудно определяться… Все время приходится соображать: при спуске трала ставим судно тем бортом к ветру, где находится трал, чтоб не нанесло на сети, не намотало на винт: намотает — беда! Не проще и при подъеме трала. Поворачиваем «Меч-рыбу» рабочим бортом к ветру и, как только появится в волнах кормовая доска, ставим судно кормой к ветру и даем малый задний… Ну и так дальше. Только и успевай мозгами шевелить, чтоб и люди, и судно, и сети, и рыбка были в порядке… Везет же нам на этот раз!

— Всегда так ловится в шторм?

— Не всегда, но частенько… Нынче удачный рейс, хоть и вконец подрали о камни один трал. Правда, Котляков опять мутит воду и хочет помешать…

— Как это? — Виктор поднял голову с подушки.

— По инструкции, продолжать лов можно при шторме в шесть баллов, и не выше. Сапегин да и почти вся команда за лов. Надо же наконец работягам хорошенько заработать. А вот старпом ни в какую… «Опасно, — кричит, — может смыть волной, техника безопасности не соблюдается…»

— А если по правде — опасно? — спросил Виктор.

— На море все опасно: в подводную скалу можно врезаться, на вахте простудиться, обледенеть, рыбной костью подавиться в салоне… Надо с умом работать, тогда все будет нормально.

— Но ведь трудно же ловить в шторм?

— А вам легко болтаться с нами, привыкать к нам, терпеть все и разбираться, что к чему? А потом писать, да так, чтоб самому не было противно? И в каждую командировку все как заново. Говорят, среди журналистов маловато долгожителей, куда меньше, чем среди водолазов, сталеваров и даже летчиков-испытателей. Есть же смельчаки, которые идут вкалывать в редакции… Верно? Сказать вам, что самое трудное для рыбака? Полный штиль. Однообразно, скучно. Характера своего не проявишь, да и рыбка в штиль почему-то без особой охоты лезет в трал. А при волне ничего, при волне можно жить…

Виктор с любопытством смотрел на него.

— Скажите, вы не потомственный моряк? У вас в роду есть морские бродяги?

Второй штурман улыбнулся.

— Был такой, а сейчас нет… Батя ходил стармехом на БМРТ в дальние рейсы, мать моя в молодости, говорят, была красивой женщиной. Многие на нее посматривали. Однажды батя пришел к твердому решению, что ни к чему при такой жене по шесть месяцев отсутствовать и смотреть на чаек и глупышей, а не на жену, и списался с судна. С тех пор работает на судоверфи…

— А как вы относитесь к этой проблеме?

— Мотаюсь, как видите, в море, и уже давненько…

— Почему же? Могли бы и на суше устроиться, быть ближе к детям, жене…

— Почему? Наверно, потому, что жена моя не самая красивая в Мурманске… Ну как там наш осьминожек — жив-здоров?

Виктору сейчас было не до осьминога.

— Как по-вашему, скоро утихнет море? — спросил он. — Сколько можно шуметь? Точно рассердилось на кого-то.

— Вряд ли оно скоро утихнет… Ветер все крепчает, балла на два еще может разогнать волну. — Аксютин сбросил мокрую куртку. — Как бы и вправду старпом не одержал верх: кое-кто за него, но Сапегин, весь судком с Северьяном во главе и большинство моряков против. При семи баллах не сможем работать, волна перехлестывать будет через палубу, рыбу смывать, да и по инструкции это не разрешается… Вам полегчало?

— Вроде бы…

— Пройдет, не огорчайтесь… А почему вы в рубку и в салон не приходите? Все вами интересуются… Сапегин вот хочет заглянуть и… — Не успел Аксютин докончить фразу, как скрипнула дверь и в каюту вошел капитан, краснолицый, плотный, и посмотрел на Виктора своими мягкими, ну совсем не капитанскими глазами.

— Привет, москвич! А ну-ка сползайте с койки, хватит бока отлеживать. Клин клином вышибают: надо больше двигаться, дышать ветром и лучше есть. Кроме вас, у нас еще трое на больничном… Кому же работать? Рыбка пошла, как никогда. Есть чем нашему брату похвастаться перед вами, а вы…

— Хорошо… Я скоро, — через силу, как-то болезненно улыбнулся Виктор.

— А здесь не холодно! — Сапегин провел ладонью по лбу. — Что ж вы, орлы, загнали дорогого гостя на верхний полок? — Капитан посмотрел на Аксютина.

— Кто ж знал, что так будет? — стал оправдываться второй его помощник. — Привыкли к своим койкам…

— Ну добро, я пошел, жду вас, уважаемый корреспондент, в рубке через десять минут.

— А как там ребята? — спросил Виктор скорей из приличия, нежели из интереса.

— Все нормально, только вот у матроса второго класса Перчихина, как он сказал, вчера утащили из чемодана бритве марки «Филипс» с плавающими ножами, и в команде теперь смятение. Сами понимаете, что это такое… А рыба идет отлично!

Виктор кивнул. Сразу стало ясно, почему не приходил к нему Перчихин и кто скорее всего стащил его бритву…

Глава 9

НЕЗАКАТНОЕ СОЛНЦЕ

Сапегин ушел, плотно притворив дверь каюты.