Дневник доктора Финлея - Арчибальд Кронин

– С вашей стороны более чем благородно возиться с таким идиотом, как я. Вам, наверное, и невдомек, что до того, как мы встретились, я разговаривал здесь только с дворецким? И он, глянув на меня, просто опустил веки, как епископ.

Она залилась смехом, а затем торжественно произнесла:

– Это потому, что вы здесь никого не знаете. Мы должны это поправить.

Через пять минут она представила его полудюжине мужчин. Оказалось, что они не снобы, а порядочные люди. Он больше не был чужаком.

Женщины, с которыми она познакомила его, были – так уж совпало, конечно! – слишком стары, чтобы танцевать. Но это не имело ни малейшего значения. Он хотел танцевать только с ней. Их шаги в танце идеально совпадали. Вечер получился на славу.

Хислоп вернулся в Ливенфорд не в одиннадцать, как советовал Камерон, а в четыре часа утра. Прежде чем покинуть особняк Синклеров, он спросил у мисс Малкольм, не позволит ли она проводить ее домой. Она мило покачала головой:

– Я останусь здесь на ночь, но вы должны навестить меня, когда я вернусь домой. Вы знаете, где я живу. В этом смешном старом доме полумесяцем, за городским парком. Приходите вечером, когда у вас будет время. Вечером я обычно свободна.

На следующее утро за завтраком Хислоп был свеж как огурчик и мысленно продолжал танцевать.

Старый Камерон внимательно посмотрел на него.

– Только в молодости, – заметил он, – можно танцевать всю ночь и легко встать утром. Ты, кажется, славно провел время.

– Да, расчудесно, – согласился молодой доктор.

– Со многими там встретился?

– Познакомился с кучей людей.

– Ну здорово! С кем именно? Может, старина сэр Мэтью позовет тебя в следующий раз, когда подхватит корь.

Хислоп покраснел.

– На самом деле, – заметил он не без важности, – я почти весь вечер танцевал с кузиной сэра Мэтью!

– С кузиной сэра Мэтью?

– Вот именно! С мисс Малкольм.

– Мисс Малкольм! – тупо повторил Камерон, затем, чтобы скрыть свое изумление, поспешно набросился на копченого лосося. – Да-да, она приходится какой-то родственницей Синклерам. Не сказал бы, что кузиной, нет, едва ли так близко. Но из того помеса.

– Она точно кузина. Очаровательная девушка! Я должен как-нибудь навестить ее в ближайшее время.

Камерон решительно отодвинул стул:

– Ты слишком занят, чтобы заниматься такой ерундой. Ты практикующий врач, друг мой, а не чертов трубадур!

В свете этого замечания любопытно отметить, что следующие несколько дней Хислоп так был занят, что не знал продыху. Но и далее – целых две недели – у него не было ни одной свободной минуты, чтобы навестить мисс Малкольм. Однако в конце этого периода от нее пришла записка, ненавязчиво пахнущая вербеной:

Я ожидала, что вы заглянете ко мне как друг. Теперь, увы, я вынуждена позвать вас как врача! Я не совсем здорова. Ничего серьезного. Но все равно неприятно. Приходите вечером, если сможете, и я угощу вас кофе.

Хислоп понюхал записку. Какие очаровательные духи! Итак, она заболела, бедняжка, и он, к своему стыду, не уделил ей никакого внимания. Эх, это никуда не годилось!

– От мисс Малкольм вызов, – сообщил он Камерону во время ланча.

Брови Камерона поползли вверх. Но он промолчал.

– Конечно надо идти, – сказал Хислоп, помолчал и добавил: – Надо навестить ее.

– Вечером! – крякнул Камерон и как сумасшедший принялся хлебать бульон.

Придя к мисс Малкольм, Хислоп был очарован ее домом. Это был изящный старый дом из выветрившегося красного песчаника. Комнаты большие и просторные, с подобающей мебелью.

Мисс Малкольм много путешествовала, и у нее была целая коллекция интересных вещей.

– Как вам нравится этот раскрашенный ларец? Довольно симпатичный. Я приобрела его в забавном маленьком пансионате в Тироле. А вот старые подсвечники. Это изделия от Кемпера. Я купила их у одной милейшей старой бретонки в Валь-Андре.

Мисс Малкольм сидела в гостиной, откинувшись на спинку большого кресла у камина. Под рукой у нее стоял старинный серебряный поднос с фарфоровой посудой и кофейником в георгианском стиле.

– Обманщик! – радостно воскликнула она. – Если бы я не заболела, то никогда больше не увидела бы вас.

– Я хотел зайти, – стал оправдываться он, – но был очень занят. Скажите мне, что с вами?

– Кажется, я слишком много танцевала в тот вечер. Мое сердце – оно, конечно, никуда не годится, просто никуда.

Озабоченный, он прослушал ее сердце, но ничего плохого не смог найти – возможно, слабые шумы, но никаких заметных отклонений от нормы.

Он выпрямился и участливо посоветовал:

– Вам нужно отдохнуть. Вот и все. Вам нужно немного отдохнуть. И я выпишу вам тонизирующее средство. Доверьтесь мне. Я о вас позабочусь.

Она поблагодарила его, добавив:

– Оно стало меня беспокоить с тех пор, как я занялась скалолазанием в Арозе. Вообще-то, я сильная. И совершенно здоровая.

Пока она угощала его кофе, он поболтал с ней о скалолазании в Швейцарии, согласившись с тем, что и ему оно придется по душе. Кофе был восхитительным. Она упросила его выкурить трубку. Она обожала, когда мужчина курит трубку.

Потом они заговорили о путешествиях, о захватывающих экзотических местах Востока, о книгах. Она была хорошо образованна и остроумна. Он восхищенно посмотрел на нее. В мягком приглушенном свете она выглядела очень красивой.

Она была худощава, это правда, и ее влажные карие глаза были чересчур большими, даже слегка навыкате. Кожа на ее шее выглядела сухой, а нос в каких-то ракурсах казался странно заостренным. Но если и можно было отметить какие-то недостатки в ее внешности, то они сглаживались живым выражением лица.

Хислоп находил ее личность восхитительной, завораживающей. Рядом с ней он ощущал собственную значимость.

Было десять часов, когда он неохотно поднялся, чтобы попрощаться.

Наступил следующий вечер, и он снова заглянул к мисс Малкольм. На следующий вечер визит повторился, и на следующий тоже. Это были профессиональные визиты, по ее настоянию, и каждый раз, перед кофе и беседой, Хислоп прослушивал ее сердце.

Дней через десять Камерон зашел к Хислопу в его амбулаторию^[34]. Он что-то напевал и хмыкал, а затем сухо заметил:

– Ты довольно часто навещаешь мисс Малкольм!

– Ну да, – удивленно ответил Хислоп. – У нее немного пошаливает сердце.

– Сердце? – отозвался Камерон. – Значит, это все врачебные визиты.

– Конечно! – возмущенно воскликнул Хислоп. – Что это вы на меня так смотрите? Я не нарушал врачебной этики. Но если хотите знать правду, мне очень нравится видеться с мисс Малкольм.