Мозг, ты спишь? 14 историй, которые приоткроют дверь в ночную жизнь нашего самого загадочного органа - Гай Лешцинер

«Помню, как не мог контролировать свои веки и начал засыпать. Но когда я подошел к дороге, и машина – вжух! – он имитирует звук проехавшей рядом машины, – я тут же пришел в себя. А ведь мог пойти прямо под эту машину. Я столкнулся с леденящей реальностью», – рассказывает мой пациент.

Еще Кристиан работал на катере на воздушной подушке, который курсировал по Ла-Маншу между Дувром и Кале. Помню, как переправлялся через Ла-Манш, когда был маленьким. И хотя день был относительно спокойный, я отчетливо запомнил шум и как меня качало туда-сюда с каждой волной, я такого не замечал даже в самолетах, когда попадаешь в зону турбулентности. Для Кристиана, впрочем, дискомфорт во время поездки не был проблемой. «Я просто засыпал. Впрочем, как и на всех остальных моих работах».

Подобно Филу и Адриану, Кристиан сталкивается и с катаплексией. Основным триггером для него, судя по всему, является смех. «Бывает, я смотрю „Башни Фолти”, и Джон Клиз вытворяет что-нибудь смешное, и я думаю, что ничего уморительнее в жизни не видел. Тут-то и начинается катаплексия, затрагивающая практически все мои мышцы. Со щеками и мышцами на лице начинаются странности, они словно сами по себе болтаются. Я теряю контроль над своими руками и ногами».

Несколько лет назад мы вместе с парой коллег поместили Кристиана в аппарат МРТ и попытались вызвать у него катаплексию, прокручивая на экране один из его надежных триггеров – сцену из сериала «Офис», в которой Дэвид Брент демонстрирует коллегам свои танцевальные навыки, ужасными кривляньями во всей красе проявляя свои высокомерие и заносчивость. Это была полная неудача – не потому что нам не удалось спровоцировать катаплексию, а из-за технических проблем, связанных с совмещением МРТ и ЭЭГ.

Еще, подобно Эвелин, Кристиан испытывает гипнагогические галлюцинации. Ему зачастую видятся какие-то темные силуэты при погружении в сон, однако бывают и куда более странные видения. У него остались обрывочные воспоминания о том, как он парил над своим телом – что-то наподобие внетелесных переживаний. Кристиан сталкивался и с чем-то похожим на описания суккубов и инкубов, о которых мы рассказали в девятой главе. «Я не верующий человек, однако поверил, что меня посетил суккуб, ночной демон. Я увидел дым. Это не был демон в человеческом обличье или что-то в этом духе. Это был густой дым, который обволакивал меня. – Он замялся. – Эта штука приблизилась ко мне, занялась со мной сексом, а потом ушла. И она делала это каждую ночь. Я видел дым, хотя и спал с открытыми глазами. Я мог его схватить. На меня никто не садился, однако оно как бы проникало в меня – не хочу выражаться грубо – в сексуальном смысле. – Он добавляет: – Я даже готов был сходить к священнику, просто чтобы с ним поговорить. Но первым делом пришел к вам!» – улыбается он. Я заверил его, что являюсь плохой заменой священнику.

Полагаю, что причина нарколепсии Кристиана, как это было у Фила и Адриана, кроется в повреждении той самой небольшой области, расположенной глубоко в мозге, – латеральном гипоталамусе. Я никогда не проверял уровень гипокретина – вещества, вырабатываемого этим участком мозга, – в спинномозговой жидкости этого пациента, однако не сомневаюсь, что он занижен, а то и вовсе нулевой. Все его симптомы являются следствием разрушения крошечных ядер, расположенных в самом центре нейронных контуров, которые контролируют наш сон и сновидения. Переключатель, который не дает нам внезапно засыпать и погружаться в БДГ-сон, вышел у него из строя.