Планета червей - Андрей Щеглов

ПЛАНЕТА ЧЕРВЕЙ

ПОЯСНЕНИЯ:

Меры длины/ времени на планете Поса:

День/ неделя/ месяц/ год – оборот/ нáдель/ мах и период.

Расстояния: один вид – 0,6 километра, или 0,35 мили.

Высота/ширина: маховая сажень – 1,78 метра.

Температура вакуума равна −270 °C. Если манипулировать вакуумом (охлаждать или нагревать его), чтобы уменьшить или увеличить ведущие к возникновению инерции флуктуации, меняется вся топология местности - в долинах растут горы и провалы. Основополагающее свойство материи «инерция» определяется свойствами вакуума, куда эта материя погружена. Приёмы манипулирования инерцией привели к новому виду получения энергии из вакуума - «квантовая энергия вакуума».

ИМЕНА В КНИГЕ ИМЕЮТ ЗНАЧЕНИЕ, т.к. все они - часть языков земного мира:

Хлада – от хладно: холод, по-сербски;

Флэм – от flame: пламя, по-английски;

Песко – от pesco: рыба, по-испански;

Киркас – от kirkas: яркий, по-фински;

Эле – от ele: возглас по-баскски;

Лэви – от leve: легкий, по-португальски;

Тийе – от испанского tiie: ура!

Мёркиш – от mērķis: цель по-латышски;

Раскт – от raskt: быстрый, по-норвежски;

Вайза – от wise: мудрая, по-английски;

Арги – от argi: светлая, по-баскски;

Элав – от elav: оживлённый, по-эстонски;

Третка – от tretka: безделушка, по-чешски;

Тотика – от totika: прямой, на языке маори;

Чурьят – от Ҷуръат: дерзкая, по-таджикски;

Яка – от jaka: крепкий по-боснийски;

Трюн – от treun: смелый по-шотландски;

Чёдэс – от чешского chodec: ходок;

Вахва – от vahva: сильная по-фински;

Визау – от visão: взгляд по-португальски;

Блаб – от английского blab: болтать, болтун;

Пипсен – от немецкого piepsen: писк;

Асюри – от французкого assuré: уверенный;

Саж – от французского sage: мудрая/ мудрый;

Люс – от luz: свет по-испански;

Гайда – от латышского gaida: ждущая;

Фурбо – от furbo: хитрый, по-итальянски;

Мейнэ – от нидерландского mijne: свой;

Айи – от японского 愛: любовь;

Лио – от leo: звонкий на гавайском;

Йерc – от африкаанса eers: первый;

Динс – от маратхи घन (dens): твёрдый;

Дзала – от грузинского ძალა (dzala): сила;

Ригель – он немецкого régel: правило;

Идос – от греческого Είδος: добрый;

Дюгуть и Калилé – слова от моего двухлетнего внука.

«Любой Разум — технологический ли, или даже геронический — в процессе эволюции первого порядка проходит путь от состояния максимального разъединения (дикость, взаимная озлобленность, убогость эмоций, недоверие) к состоянию максимально возможного при сохранении индивидуальностей объединения (дружелюбие, высокая культура отношений, альтруизм, пренебрежение достижимым). Этот процесс управляется законами биологическими, биосоциальными и специфически социальными. Он хорошо изучен и представляет здесь для нас интерес лишь постольку, поскольку приводит к вопросу: а что дальше? Оставив в стороне романтические трели теории вертикального прогресса, мы обнаруживаем для Разума лишь две реальные, принципиально различающиеся возможности. Либо остановка, самоуспокоение, замыкание на себя, потеря интереса к физическому миру. Либо вступление на путь эволюции второго порядка, на путь эволюции планируемой и управляемой, на путь к Монокосму. Синтез Разумов неизбежен. Он дарует неисчислимое количество новых граней восприятия мира, а это ведет к неимоверному увеличению количества и, главное, качества доступной к поглощению информации, что, в свою очередь, приводит к уменьшению страданий до минимума и к увеличению радости до максимума…

Возникает новый метаболизм, и, как следствие его, жизнь и здоровье становятся практически вечными. Возраст индивида становится сравнимым с возрастом космических объектов — при полном отсутствии накопления психической усталости. Индивид Монокосма не нуждается в творцах. Он сам себе и творец, и потребитель культуры. По капле воды он способен не только воссоздать образ океана, но и весь мир населяющих его существ, в том числе и разумных. И все это при беспрерывном, неутолимом сенсорном голоде».

Аркадий Стругацкий «Волны гасят ветер».

Отдельное спасибо гуру кардиологии Игорю Цупко, за тактичные правки всей медицинской терминологии в моём романе.

Благодарен своей семье и близким друзьям за силу их веры в меня!

Невероятно благодарен своему внуку за его внутренний свет и «эксклюзивные» слова, которые стали именами для некоторых героев этой книги.

Пролог

Вокруг далёкой пылающей звезды неспешно вращалась по своей орбите в привычной плоскости эклиптики огромная планета. В черноте космоса этот бледно-бирюзовый газовый гигант временами являл на своём теле бело-зелёные всполохи, иногда пронизывающие его поверхность и порождая внутренние вихри, что скручивались до синих или тёмно-зелёных, с лазурными прожилками, спиралей, и снова распрямлялись, образуя плавные волнообразные яркие бирюзовые линии по его колоссальной поверхности. При этом космический исполин имел одно интересное отличительное свойство. Он с особой изящностью выписывал оборотами по своей внутренней оси символ, представляющей концепцию бесконечности[1]. Проходя пересечение двух лепестков этого знака в своём внутреннем вращении, планета-гигант немного остывала и меняла сияние на мутно-белое, с огромными розовыми разводами, а возвращаясь по элегантной кривой обратно, снова наполнялась бледно-бирюзовым светом.

Мощь, исходившая от этого космического исполина, завораживала своей несокрушимостью и монументальностью. Ни одно разумное существо вряд ли когда-нибудь решилось бы бросить ему вызов. Но, то разумное существо, а вот инертным, бездушным осколкам планет, что веками странствовали по бесконечной вселенной, было всё равно, в какую сторону лететь, и что встретиться на их пути. Пусть даже в результате встреч последует неминуемая гибель этих самых комет-осколков.

Однажды, сделав очередной оборот вокруг собственной оси планета-гигант, если бы была мыслящим существом, то смогла бы заметить появившуюся в глубине космической бездны мерцающую искру.

Искра становилась всё ярче, и вскоре, после нескольких оборотов огромной планеты по орбите вокруг пылающей звезды, мерцание этой далёкой искры превратилось в яркое сияние кометы, оставляющей за собой длинный шлейф в безжизненном пространстве.

Стремительно приближающаяся комета выглядела как микроскопическая раскалённая