Газонокосильщик - Антонио Морале

А. Морале

Газонокосильщик (черновик)

Глава 1

Куда я попал?

— Ваш сын…

— Пасынок, — деловым тоном поправила симпатичная темноволосая женщина сидящего за массивным рабочим столом мужчину.

— Да, пасынок, — нехотя кивнул мужчина. — Он мастурбировал на девушек в раздевалке. К сожалению, мы вынуждены будем обратиться в полицию…

— Может не нужно? — поморщилась женщина. — Вы же знаете — муж будет недоволен.

— Знаю… — вздохнул мужчина и перевел взгляд на меня. — Поэтому я и разговариваю сейчас с вами, а не с полицией, миссис Стоун. Сделайте с ним что-нибудь!

— Что я сделаю? — вопросительно развела руками в сторону брюнетка и чуть повернула голову вправо, глянув на меня укоризненным взглядом.

Да что они все вылупились на меня?

— Я не знаю, — пожал незнакомый мне мужчина плечами. — Пусть дома этим занимается! Случится ведь беда!

— Да какая беда⁈ Он безобидный! — резонно заметила брюнетка. — Да он слова плохого никому не скажет!

— Смешно! — мужчина покачал головой, усмехнувшись в пышные чёрные усы. — Учитывая, что он у вас вообще не говорит никогда — смешно!

Что они там лепетали между собой, я даже не мог понять. Английский — не мой конек. Вот говорили бы они по-русски, ну или хотя бы по-немецки… Тогда — да.

Я вздохнул и покрутил головой по сторонам. Большой, просторный, светлый кабинет. Деревья за окном, солнце… В комнате трое человек, вернее, кроме меня ещё двое. Миниатюрная, фигуристая и симпатичная девушка лет тридцати, сидящая на стуле рядом со мной… Даже очень симпатичная! Большие зелёные глаза, коричневые, шелковистые волосы в каре, приятный аромат цветочных духов, сумочка-клатч, цветное платье и какие-то старомодные, хоть и красивые босоножки.

И мужчина — заметно постарше, в строгой рубашке, галстуке, со слегка взъерошенной шевелюрой на голове, с чёрными усами и окладистой, ухоженной бородкой. Судя по тому, что он сидел по ту сторону стола — это был его кабинет. Да и табличка, стоящая перед ним, выдавала его с потрохами: «High School Principal: Mr. Fraser». Хм… Судя по всему, он у нас — директор школы.

Что я делал в школе, да ещё и в американской или, как вариант, с углублённым изучением английского — я не мог приложить ума. А ещё меня смущали мои руки…

Я вытянул кисти перед собой, повертел и полюбовался ими, не заметив брошенные в мою сторону удивлённые взгляды. Это не мои руки! Да это вообще не руки — это ручища!

Но даже не это странно… Странно всё остальное.

Почему все вокруг меня говорят на английском?

Почему я в кабинете директора школы?

Почему на мне странные штаны и рубашка, которых у меня отродясь не было?

Почему на меня ругаются, судя по тону, как на нашкодившего ребенка? Я давно не ребенок, ребятки! Я дядька 45-и годков. Да я старше вас!

— В общем, ваш пасынок подглядывал за девочками в раздевалке, держа член в руках… — вздохнул мужчина.

— Свой член? — на всякий случай уточнила женщина.

— Что? — на секунду растерялся хозяин кабинета.

— Я говорю — свой член? А то мало ли…

— Свой! Чей же ещё⁈ Послушайте, миссис Стоун… — обратился он к женщине доверительным тоном. — Я понимаю, ваш муж щедрый спонсор нашей школы и почётный гражданин города… Но если бы вашего парнишку за этим делом застал кто-то другой… Я не знаю, чем бы это закончилось. А если он на этом не остановится и пойдёт дальше?

— Дальше? — растерянно нахмурилась женщина.

— Если он решит потыкать своим прибором в живого человека, да ещё помимо воли этого самого человека? А прибор у него дай бог каждому! Таким и убить можно. Послушай, Мэри… — перешёл мужчина на неофициальный тон. — Мы с тобой давно знаем друг друга. Вы с моей женой дружите уже не один год, мы соседи… Могу я дать тебе один совет?

— Давай… — вздохнула женщина, снова бросив на меня осуждающий взгляд.

— С парнем нужно что-то делать. Иначе, он мне тут таких дел натворит! — категорично произнёс мужчина. — Поверь моему слову.

— Что я могу сделать?

— Джек когда возвращается из поездки?

— Через месяц.

— Не скоро… — мужчина нервно побарабанил пальцами по столешнице, сверля меня задумчивым взглядом. — Слушай, ну научи ты парня выпускать пар!

— Пар? — растерянно пробормотала брюнетка.

— Пар. — кивнул директор школы. — Ему сразу полегчает.

— Как?

— Ну я не знаю… — мистер Фрейзер откинулся на спинку своего стула. — Купи ему журнал с девчонками, запри в комнате, дай носок. Или в душ отправь. Намекни, как это правильно делать, как выпускают пар взрослые парни. Тем более, он это и так умеет, как я понял. Просто пусть делает это не в школе, и не в школьной раздевалке. А как все нормальные люди — дома.

— Я? — растерялась брюнетка ещё сильнее. — Я должна объяснить ему это?

— Ну не я же! В идеале — твой муж. Он же всё же мужчина. Но месяц мы, вернее ты, ждать не можешь. Нужно решать проблему сейчас.

— И ты сейчас серьёзно? Без шуток? — на всякий случай уточнила женщина.

— Да какие уж тут шутки, Мэри!

— Я… Я попробую… — обречённо вздохнула брюнетка.

— Ну вот и славно. — удовлетворённо хмыкнул хозяин кабинета. — Кстати, дома он как себя ведёт? — кивнул он в мою сторону, и мне это снова не понравилось.

Чёрт! Понять бы, о чём они говорят. Нет, понятно, что обо мне… Но что именно? И почему на английском? Что я вообще знаю о английском?

«Хау, а ю?»

«Ху из он эпсент тудей?»

Бля!

Говорила мне Валентина Петровна: «Учи, Лёша английский! Учи — пригодится!». Но нет — Лёша пошёл в класс с углублённым изучением немецкого языка. Пригодился тебе твой немецкий, Лёша?

— Да нормально всё. Читает комиксы, рисует что-то. Ну иногда уходит погулять…

— Животных не мучает? — нахмурился директор школы.

— Животных? — переспросила брюнетка.

— Трупики собачек или кошечек не находила на заднем дворе?

— Нет, конечно!

— Точно?

— Точно! О таком бы я сразу сказала. Так-то он безобидный и тихий — никогда не злится, не кричит, слушается во всём.

— Ну, это хорошо…

Я снова не вытерпел и повертел головой. Со стороны это, наверняка, смотрелось глупо, но ничего поделать я с собой не мог. Интересно ведь!

На стене какие-то грамоты, за стеклом шкафа кубки и медали. С улицы в приоткрытое окно доносятся какие-то крики, то ли звуки стадиона, то ли детской площадки — не разобрать.

«Чёрт!» — мысленно выругался я,