Великий сыщик - Мари Уинтерс Хэйсен

Мари Уинтерз Хэйсен

ВЕЛИКИЙ СЫЩИК

Когда машина «нэш 600 купе» 1942 года Гейба Донлеви выскочила на подъездную дорожку дома Прустов, в толпе офицеров правоохранительных органов, находившихся на месте преступления, воцарилась тишина, и полицейские с уважением расступились.

— Где тело? — спросил Донлеви копа, стоящего в дверях дома.

— Наверху, в спальне, первая дверь справа.

Молодой полицейский не предупредил маститого сыщика о жуткой сцене, которая его ожидала. Да и не надо. Гейб за свою службу насмотрелся на окровавленные тела, изуродованные трупы, обожженные и прочие, отделенные от туловища части человеческого тела. Его вовсе не беспокоили брызги крови и кусочки мозгов на стенах хозяйской спальни Прустов.

С обычной ловкостью Донлеви приподнял окровавленную простыню, которой кто-то накрыл жертву, и быстро осмотрел труп. Не надо было выслушивать пояснения патологоанатома, любому идиоту было понятно, что это убийство: мужчину застрелили. Пуля вошла в щеку чуть ниже правого глаза и вышла в задней части головы.

— Кто нашел тело?

— Жена, сэр, — ответил один из сотрудников, снимающий отпечатки пальцев. — Она внизу на кухне, если хотите поговорить с ней.

— Ты же знаешь, что захочу, — засмеялся детектив. — Возможно, она одна из тех, кто выбил ему мозги.

Гейб прошел на кухню и увидел сидящую за столом Блайт Пруст, которая спокойно пила кофе. Ему понравилась та, которую он увидел: светлые волосы, уложенные в стиле знаменитой Бетти Грейбл, которые спадали к сладострастному торсу и длинным стройным ногам в нейлоновых чулках.

«Вот это да!» — подумал он.

Детектив считал себя знатоком женщин. Как и у кинозвезды Роберта Митчема, у него имелся отличный послужной список таких красавиц. Как матрос, у которого в каждом порту была девушка, Донлеви покупался на любую женщину во время очередного расследования убийства, но слабо верил в то, что сексуальная блондинка на кухне станет его следующим трофеем.

— Вы жена? — спросил он.

— Нет, вдова, — ответила Блайт и потянулась за сигаретой. — Есть огонек, ищейка?

«Леди. Хороший знак того, что она не убийца. Если бы она укокошила своего старика, то пустила бы слезу и устроила сцену».

Гейб сунул руку в карман за спичками. Затем, после того как поднес огонь к сигарете, придвинул стул и сел напротив.

— Расскажите, что вам известно об убийстве мужа.

— Здесь? Разве вы не заберете меня в участок для допроса?

Детектив почти собрался ответить, как вдруг почувствовал острую, пронизывающую боль в спине. Минуту спустя его голова упала на стол.

* * *

Первым, что увидел Гейб Донлеви, когда открыл глаза, было женское лицо. Фактически оно было единственным перед ним. Всё вокруг находилось в тумане.

«Нужно сходить к доктору, — подумал сыщик. — Тяжелый случай резкого сужения поля зрения».

Когда черты лица прояснились, он понял, что это одна и та же женщина, смотревшая на него минуту назад. Фактически сейчас он не был уверен в том, кто это: мужчина или женщина. Это бесформенное мужеподобное существо не оказалось пышной блондинкой. Брюнетка, с волосами немного длиннее, чем у него, бесспорно, внешностью была грубее Блайт Пруст. Через облегавшую рубашку виднелись бретельки лифчика, что говорило о половой принадлежности.

Несмотря на нарушенное зрение, он понимал, что больше не сидит на кухне Прустов.

«Похоже… да, я нахожусь в полицейском участке».

Потихонечку его зрение вернулось. Он увидел, что какая-то мужеподобная с избыточным весом особа сидела за письменным столом, на углу которого стояла фотография двух женщин, одна из которых была присутствующая дама, а другая — ошеломляющая красавица, державшая на коленке ребенка.

«Эта парочка так прижалась друг к другу, — подумал он, а затем сделал вывод о их взаимоотношениях. — Боже, да они…»

Если кровь и человеческие внутренности не вызывали отвращения у сыщика, выходца из среднего класса, то ему были непривычны у всех на виду подобные отношения. В конце концов, он был продуктом сороковых годов.

Раздался стук в дверь, через секунду вошел молодой полицейский.

— Доброе утро, сержант Стэнвик, — бодро произнес он.

Это стало еще одним шоком для Гейба: в полиции служила женщина, да еще с воинским званием! Молодой полицейский заглянул в открытую папку на столе и хихикнул.

— Должна бы знать, — засмеялся он, — в свой первый день ломаешь голову над «висяком» и собираешься раскрыть давнишнюю городскую тайну. Тебе действительно понравится эта сложная задача. И ты надеешься, что если разгадаешь убийство Донлеви, то прямиком станешь капитаном?

От вопроса офицера по спине Гейба побежали мурашки. Он наклонился и посмотрел на фотографии с места преступления. За кухонным столом дома Прустов лицом вниз сидел мужчина. На втором фото, сделанном сбоку, четко было видно лицо: это был Гейб Донлеви.

«Господи, Всемогущий! Я же мертв!»

Резкое сужение зрения полностью исчезло, когда он осознал увиденное. Его мозг атаковали изображения, которые он не мог постигнуть. Однако одно стало ясно: ни один из присутствующих в кабинете не видел и не слышал его.

«Должно быть, я призрак».

Когда покойный сыщик смирился со своим новым состоянием, молодой офицер приступил к своим обязанностям, оставив сержанта Стэнвик одну в кабинете. Она сразу же обратилась к изучению лежащего перед ней дела.

— Какой позор, — едва слышным голосом проговорила она. — Вы, возможно, и величайший сыщик в этом городе, а дело так и не раскрыли.

«В городе? Да я величайший сыщик в мире! И у меня никогда не было случая, которого бы не раскрыл. Черт возьми, камера смертников тюрьмы «Метрополитен» заполнена убийцами, которых я отправил за решетку».

— Теперь, конечно, могу воспользоваться вашей помощью, — засмеялась она.

Донлеви почувствовал странное покалывание в ступнях, похожее на то, когда его кровообращение временно приостановилось. Это ощущение быстро распространилось на ноги, туловище и, наконец, на руки и голову.

— Ни хрена себе! — вскрикнула Кендалл Стэнвик, когда увидела перед собой призрак.

— Ты меня видишь? — спросил Гейб.

Сержант, потеряв дар речи, кивнула в ответ.

— Ты, вероятно, можешь меня и слышать.

Еще один кивок.

— К-кто вы?

— Не узнаешь? Моя фотография перед тобой. Я величайший детектив в мире. Полагаю, я здесь, чтобы раскрыть свое убийство.

Кендалл закрыла глаза и сделала глубокий вздох.

— Ты плохо выглядишь, сержант. Может, закуришь?

— Даже если бы курила, то не смогла бы сделать это в здании.

— Почему? Ведь это же полицейский участок.

— Правильно, но в общественных местах не курят.

— С какого времени?

— Вы представляете, какой сегодня день?

— Вторник?

— День, а не день недели.

— 13 июня 1948 года.

Кендалл взглянула в папку. В соответствии с отчетом Гейба Донлеви