Трое для одного - Софья Валерьевна Ролдугина

Софья Валерьевна Ролдугина

Трое для одного

* * *

© Ролдугина С., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

* * *

Когда лужи снаружи кроет хрустящая корочка,

Плотный мрак за окном наполняется белой горечью

И движения примерзают к железным поручням,

То из старших ворот появляется часовщик.

Когда хрупкое «завтра» на стрелке минутной корчится,

Перетянутый нерв достигает предела прочности

И на сорванном выдохе сон выгорает дочиста,

То Фонарщик безмолвно выходит из средних врат.

Когда крошится тонкий лёд от хвостов русалочьих,

Поезда и сигналы играют друг с другом в салочки

И химеры с карнизов слетают к проёмам арочным,

То из младших ворот проводник выступает в ночь.

* * *

Если ты их встретишь – не заговаривай.

Если заговоришь – не называй имени.

Они кажутся улыбчивыми и ранимыми,

Но в глазах у них золотое марево.

Их слова притягательны и обманчивы.

Их вино пьянее первой влюблённости.

Всё выглядит бессмысленным, отвлечённым, но

Поздней согласие обретает значимость.

* * *

Только шаг из холодной комнаты —

Твоё время навеки замерло.

Ты сжимаешь ключи от города.

Ключник выбран по старым правилам.

Глава I

Морган никогда не брал попутчиков. Ни-ког-да.

Но то ли зима была виновата – лютая, какой в округе не видели двадцать лет, то ли безумная луна над болотами, то ли кантри-блюз, что доносился глухо, словно бы не из колонок, а из бардачка… мимо проехать Морган не смог. Чертыхнулся под нос и вырулил к обочине, сбавляя скорость.

– Эй, там! – крикнул он в узкую щель над боковым стеклом. Горло тут же обожгло сырым холодом. – Вас до города не подвезти?

Незнакомец в коричневом пальто с хрустом вывернул голову под немыслимым, совиным углом и замер. Моргану стало слегка не по себе, но вдруг он услышал рассеянный ответ:

– До города? Да… Это было бы неплохо. А… ты не мог бы помочь мне подняться?

Округа просматривалась на добрый десяток миль во все стороны. Если коварные злоумышленники и могли где-то укрыться, то лишь в жидких кустах по краю болота, но в такую морозную ночь никто не протянул бы там и получаса. На всякий случай переложив шокер в карман, Морган щёлкнул центральным замком и вылез из машины. Ноги сразу поехали по обледенелой обочине. Он резко взмахнул руками, сделал несколько неуклюжих шагов и сам не заметил, как очутился аккурат рядом с будущим попутчиком.

– Эм-м… Вы здесь давно? – поинтересовался Морган, чтобы хоть как-то завязать беседу.

Незнакомец уставился на него из-под фетровых полей; глаза по-птичьи отсверкнули желтоватым в темноте.

– Как сказать. Ты как раз вовремя, вот что главное, – и заулыбался.

В этот момент Морган понял, что имеет дело с психом, и смирился: бросить недееспособного человека ему бы в любом случае совесть не позволила.

Незнакомец оказался рослым, но удивительно лёгким. Его можно было бы принять за отощавшего бродягу, если бы не руки – пусть и перепачканные в земле, но холёные, с аккуратными вытянутыми ногтями. Он крепко вцепился в ладонь Моргана и рывком поднялся с земли. При этом что-то металлически звякнуло, а во льду на обочине остался клок пальто.

Луна злорадно мигнула и нырнула в густое облако.

– В машине есть электроодеяло, если надо согреться. И виски, – скованно предложил Морган. – Мне нельзя, я за рулём.

– Значит, возишь для друзей? – сделал парадоксальный вывод незнакомец. – Какой славный юноша.

После этого Моргану сразу сделалось тревожно, без всяких причин. Так бывает, когда забираешься на незнакомый чердак, сплошь заставленный старьём, и крадёшься в темноте на ощупь, рискуя в любую секунду налететь на что-нибудь острое, грязное или хрупкое… Однако время текло, а ничего катастрофического так и не происходило. Незваный попутчик любезно позволил усадить себя на заднее сиденье и укутать одеялом, да и флягу принял с благодарностью. Пока Морган, стуча зубами от холода, пристёгивался и выкручивал звук радио до минимума, он только любопытно таращился из полумрака. Глаза у него оказались изжелта-карие, а ресницы – белёсые. Губы едва заметно шевелились. Сперва это напрягало, но затем стало ясно, что он всего лишь беззвучно повторяет слова песни.

– Нравится старая музыка? – спросил Морган.

Автомобиль плавно тронулся.

– Старая? А, да, Джон Хукер… Мне казалось, он не так давно начинал, – вздохнул незнакомец, отхлебнул виски прямо из фляжки и сморщился. – Горько.

– Конечно, горько, выпивка же, – согласился Морган. – Гм… А можно поинтересоваться, как вы добрались сюда? От нас до Сейнт-Джеймса автобусы не ходят.

– На поезде, – невинно улыбнулся незнакомец. – Он прибывает, когда надо, и отправляется точно в срок.

Прозвучало это сущим издевательством. Разумеется, никакие поезда между Сейнт-Джеймсом и Форестом отродясь не курсировали. Да там и вокзалов-то не было…

– А где вы живёте? Если назовёте адрес, я могу подкинуть вас прямо к порогу, – попробовал он зайти с другой стороны.

– Довези меня до Часовой площади. Это было бы в самый раз, – немедленно последовал ответ.

– Как вас зовут? – напрямую спросил Морган. Не вовремя вспомнилось, что с ненормальными лучше общаться спокойным, ласковым тоном и использовать простые фразы. На работе это помогало, но там была на крайний случай охрана и тревожная кнопка для полиции, а попробуй-ка дозовись помощи на пустынной дороге, посреди ночи…

Незнакомец прыснул от смеха, будто подслушал его мысли.

– Чаще всего – часовщиком.

– Я имею в виду имя. – Раздражение всё-таки прорвалось, хотя он искренне пытался держаться благожелательно.

– А как звали твою канарейку? Ту, что ты похоронил в обувной коробке в моём саду за часовой башней?

– Уилки, – машинально ляпнул Морган и спохватился: – Постойте, откуда вы знаете про…

– Канарейку? Присутствовал на похоронах, – невозмутимо ответил незнакомец, болтая ногами под одеялом. Жёсткое коричневое пальто смешно топорщилось на плечах, словно под ним и впрямь были спрятаны птичьи крылья. – Что ж, пусть будет Уилки. Забавное имечко.

– Я не против называть вас так, – терпеливо согласился Морган, мысленно благодаря Провидение за обширный опыт работы