Старый грубый крест - Терри Биссон

Терри Биссон

Старый грубый крест

Петергоф-сити

«АЕростат»

2023

УДК 821.111(73)-312.9

ББК 84 (7США)-44

Б362

Старый грубый крест

Однажды ночью Баду Уайту приснился сон. Во сне он висел на старом грубом кресте, на таком распяли Иисуса Христа, и двери в Рай широко распахнулись, и улыбающаяся маленькая чернокожая девочка в накрахмаленном белом платье, та самая, которую он изнасиловал и закопал в грязи вперемешку с галькой на берегу реки Камберленд, приветствовала его.

Бад заснул грешником, а проснулся спасённым.

Случилось так, что в то самое утро капеллан находился в камере смертников, консультируя свидетеля Иеговы, который по религиозным соображениям не мог быть казнён путём смертельной инъекции в соответствии с новым Законом о свободе религиозных обрядов (ЗоСРО).

Эшафот или электрический стул? Осуждённому было трудно принять решение, это было, по его словам, без тени иронии, «самое важное решение в моей жизни».

Капеллан посоветовал ему переспать с этим вопросом. У него на уме было совсем другое. Грунтовка на его Шеви-купе 210 модель 1955 практически высохла. Классика есть классика, и он намеревался провести вечер, снова шлифуя её. Он был готов к покраске, но у него ещё не было денег. 1225 долларов за три слоя, нанесённых вручную. На классике не экономят.

Был уже почти полдень. Но по пути назад капеллан проходил мимо камеры Бада, и Бад крикнул ему:

— Простите меня, преподобный.

Капеллан остановился. Перед ним был человек, у которого никогда не было времени ни на религию, ни на её представителей. Всё, что делал Бад, так это смотрел телевизор.

— Чем я могу тебе помочь, Уайт? — спросил капеллан.

Бад рассказал капеллану свой сон.

Капеллан подпёр подбородок тремя кончиками пальцев, словно сливу, и кивал, внимая. В его голове уже формировался план. Он просунул руку сквозь решётку и положил ладонь на пухлое колено Бада.

— Значит, ты сожалеешь о том, что сделал?

— Ещё бы, — сказал Бад. — Особенно теперь, когда я знаю, что Рай есть, и я могу туда попасть.

Он выглядел таким довольным, будто только что обнаружил долларовую купюру в библиотечной книге.

— Я приложу все мои силы, чтобы помочь тебе, — сказал капеллан. — Не хочешь помолиться со мной?

В тот вечер вместо того, чтобы шлифовать свой Шеви, капеллан позвонил бывшему профессору в Школе богословия, у которого когда-то учился.

— Помните лекцию, которую вы читали двенадцать лет назад, — спросил он, — о медицинских загадках Страстей Господних?

— Конечно, — ответил профессор. — Я читаю одну и ту же лекцию каждый год.

— Что, если бы найдётся способ пронаблюдать, как это происходит? — спросил капеллан.

— Нашёлся, — поправил профессор, который также преподавал английский. — Пронаблюдать, как это происходит?

— Ну, вы понимаете, процедура и всё такое, Настоящее распятие. Сколько это будет стоить?

— С точки зрения науки или религии?

— И с той и с другой, или всё вместе, это неважно, — ответил капеллан, который начал задаваться вопросом, когда профессор собирается понять суть.

— Это было бы бесценно, — сказал профессор, — это было бы откровением. Это раз и навсегда разрешило бы споры о том, сколько времени заняло распятие, какова была фактическая причина смерти, какова была последовательность патологических изменений. Это было бы чудесно. Это стоило бы тысячи картинок, ста тысяч слов; стоило бы больше, чем все благочестивые и вульгарные…

— Нет, я имею в виду в долларах, — сказал капеллан.

— Ты совершил чрезвычайно впечатляющее преобразование, — сказал капеллан, когда он встретился с Бадом на следующее утро, в 8:45. — Я хочу, чтобы ты встретился с моим старым профессором.

— Насколько старым?

— Бывшим профессором, — поправился капеллан. — Он профессор религии.

— Профессор религии! — воскликнул Бад, который никогда не подозревал, что такие существуют.

— Из моей старой, моей бывшей школы богословия, — пояснил капеллан.

И Школа Богословия! Это звучало как что-то восхитительное.

После ухода Бада капеллан спустился двумя камерами ниже, чтобы повидаться со свидетелем Иеговы.

— Повешение, — сказал молодой человек, Он, по-видимому, молился всю ночь. — Эшафот и верёвка. Пенька и дерево, кажется, наиболее традиционные.

— Конопля может быть проблемой, — сказал капеллан (как оказалось, дерево тоже было проблемой).

Они помолились вместе и, уходя, капеллан спросил, словно это только что пришло ему в голову:

— А кто из адвокатов рассматривал ваш иск в соответствие с ЗоСРО? Не могли бы вы дать мне номер его телефона?

Оказалось, что он — это она. Адвокат жила в кондоминиуме с видом на реку Камберленд, всего в полумиле от того илистого берега, где была найдена маленькая девочка, убитая Бадом Уайтом.

— Дело заключённого? Я больше не могу позволить себе ничего безвозмездного, — сказала она. Но когда капеллан сказал ей, что профессор профинансирует её посредством гранта, она проявила чуть больший интерес. Когда капеллан рассказал ей о телевидении, она отнеслась к нему с пониманием. В тот вечер они втроём поужинали на террасе ресторана в центре Нэшвилла. Капеллан заказал стейк с картошкой фри. У адвоката был хаш из мини сосисок с халапеньо. Профессор съел крабовые котлеты и получил несварение. Он собирался навестить Бада на следующий день.

Бад Уайт смотрел телевизор, когда охранник привёл своего посетителя, Бад много смотрел телевизор.

— Вы действительно профессор религии? — спросил Бад.

Профессор заверил его, что так оно и есть.

— И я здесь, чтобы выслушать рассказ о твоём сне.

Бад кнопкой отключил звук и рассказал профессору о своём сне.

— Иисус указал на меня, — сказал он.

Профессор кивнул. — Твой сон почти наверняка был знамением, — сказал он.

Бад не удивился. Он слышал о знамениях.

— Единственный верный способ попасть на Небеса — следовать по стопам Нашего Господа, — пояснил профессор.

Бад был сбит с толку. — По стопам? — переспросил он.

— Это просто фигура речи, — сказал профессор, понимая, что ему следует быть более точным, более буквальным в общении с Бадом. — Я имел в виду, идти тем же путём, что и он.

— Идти, — повторил Бад, оглядывая свою узкую камеру. В этом слове было что-то