Архитектор Душ II - Александр Вольт

Архитектор Душ II

Глава 1

Едва мы переступили порог, как меня буквально ослепило. После тишины особняка и уличных сумерек это место показалось другим миром, существующим по своим законам.

Мы оказались в огромном, залитом светом холле. Под высоким потолком висели гигантские хрустальные люстры, роняющие на полированный мраморный пол тысячи золотых бликов. Вокруг плавно перемещались сотни гостей. Гул стоял неимоверный.

Мужчины в строгих фраках, дамы в шелках и бархате, блеск драгоценностей — все это переливалось и сверкало в потоках света.

Ненавязчивая мелодия скрипки, доносившаяся откуда-то из глубины зала, переплеталась со звоном бокалов и гулом голосов. Между группами гостей бесшумно скользили официанты в накрахмаленных ливреях, держа серебряные подносы, уставленные закусками и высокими бокалами с игристым вином.

Я на мгновение замер, пораженный всей этой роскошью. Я смотрел на все это и не мог понять, что заставило Громова бросить весь этот светский фарс и с головой уйти в оккультизм? Что он искал в этих пыльных запретных книгах, чего не мог найти здесь, среди блеска хрусталя и звона золота?

Чего он хотел добиться? Бессмертия? Абсолютной власти, не ограниченной ни законами, ни мнением света? Ради какой цели он поставил на кон все что имел?

— Громов, чего ты замер? — тихо спросила Лидия, выдернув меня из размышлений.

Я оторвал взгляд от сверкающего зала и посмотрел на нее. Она уже кого-то приметила из знакомых, едва заметно кивая головой. Но что-то я не видел, чтобы ей кивали в ответ.

Скосив глаза, я заметил, что Алиса наоборот явно чувствовала себя не в своей тарелке. Она стояла напряженно, как солдат на параде, и ее взгляд панически метался по толпе.

— Пойдемте, — сказал я, делая шаг вперед. — Нечего стоять на проходе.

Мы медленно двинулись вглубь зала, лавируя между группами гостей. Шум словно окутал нас, и я почувствовал, как чужая память, словно проснувшись, начала подбрасывать мне короткие, сухие справки о проходящих мимо людях.

Вон тот седовласый мужчина с бокалом — Геннадий Осипов, аристократ. Владелец сети обувных магазинов. Сам живет в столице, в Феодосии у него имение, куда он приезжает на лето поближе к морю.

А вот этот, помоложе, что-то оживленно доказывающий своему собеседнику — Андрей Каммерер, тоже аристократ. Директор центрального Феодосийского Импербанка.

Впрочем, удивляться тому, что здесь собралось высшее сословие, было глупо. Муравьевы явно не планировали звать кого-то другого.

— А, Виктор! Ты все же пришел! — раздался знакомый голос.

Я повернул голову и увидел Корнея. Он подошел к нам и протянул мне руку в приветственном рукопожатии.

— О, ты не один, — удивился он. — Дамы, рад вас видеть, — сказал он, галантно подав руку сначала Лидии, а затем Алисе, и едва коснулся губами воздуха над их кистями. — Прошу прощения за тот случай у «Будуара». Моя работа, знаете ли, не слишком предрасположена к следованию правилам хорошего тона.

Я увидел, как на их лицах промелькнуло узнавание, тут же сменившееся испугом. Взгляд Лидии стал жестким, а Алиса непроизвольно сделала крошечный, почти незаметный шаг назад.

Их ступор был почти осязаем, и я мог прочитать его: «Мастер Корнелиус? Здесь? Почему он обращается к Громову по имени как к старому другу?»

Он выхватил два бокала с разноса, который нес мимо официант, и протянул девушкам, после чего взял еще два и для нас.

— Я крайне удивлен, что вы решили сюда прийти вместе с Виктором, — сказал он, протягивая бокал. — Это он вас надоумил?

— Не без того, — любезно ответила Лидия, мгновенно нацепив маску аристократичной любезности. — Господин Громов был очень убедителен, чтобы мы составили ему компанию. Да и я, знаете ли, тоже решила, что засиделась дома. Выбралась развеяться.

— А вы? — обратился он к Алисе.

— П… п-примерно п-по той же причине, — запинаясь, пробормотала она.

Корней пристально посмотрел на Алису. Я видел, как он испытывает ее взглядом, буравя насквозь, как тогда у магазина с одеждой. А затем внезапно рассмеялся.

— Расслабьтесь, барышня. Вы так напряжены, что у вас мышцы судорогой сведет в любой момент. Выпейте вина, потанцуйте, там чудесная танцевальная площадка у бассейна на заднем дворе. Понимаю, что Бенуа не частые гости на подобных раутах, но, возьмите пример со своей подруги. Отдыхайте, — он повернулся ко мне. — Виктор, не составишь мне партию?

Я посмотрел на него чуть подняв брови, но мозг тут же подбросил мне выдержку из воспоминаний: тусклый свет лампы над зеленым сукном, запах сигар и виски, тихий щелчок фишек. Покер. Громов и Корней раньше любили перекинуться картами.

— Почему бы и нет.

— Отлично! Нас уже ждут, как раз пятый нужен был. Пошли.

Я повернулся к девушкам, но даже не успел ничего сказать. Они и так поняли, что им следует держаться в пределах допустимых ограничений. Лидия едва заметно кивнула, а Алиса лишь смотрела на меня широко раскрытыми глазами, все еще не придя в себя.

Мы отошли от них, и как только шум зала немного отступил, Корней, не выдержав, хлопнул меня по плечу.

— Ну, выкладывай, старина, как ты это провернул? — его голос понизился до заговорщицкого шепота. — Приволочь с собой двух девиц, которые, я уверен, мечтают выдернуть тебе кадык при первой же удобной возможности. Что это, стокгольмский синдром в ускоренном режиме?

Я хитро улыбнулся.

— Секрет фирмы, Корней.

Он громко рассмеялся, привлекая внимание проходящей мимо пары.

— Ах ты хитрый лис и ловелас! — он погрозил мне пальцем. — Ладно, храни уж свои секреты. Но выглядит это чертовски интригующе.

Мы прошли через высокий арочный проем и оказались в другой части дома, где атмосфера была совершенно иной. Здесь, в просторной библиотеке с высокими книжными шкафами, царил полумрак, а воздух был пропитан запахом кожи и дорогого табака. Я слышал, как под потолком активно гудели вытяжки.

Вдоль стен стояли различные игровые столы: за одним резались в преферанс, за другим в двадцать одно, чуть поодаль виднелась привычная моему миру рулетка. Но нашей точкой назначения был большой круглый стол для покера под отдельным абажуром, дававшим на зеленое сукно мягкий свет.

За столом в ожидании сидели двое мужчин и одна женщина. Память услужливо подсказала, что это была старшая дочь Муравьевых, Ангелина.