Обречённая - Тери Терри

Совсем не такими улицами ехали мы сюда.

Живот скручивает до тошноты. Здесь мне не место. Этого я и ожидала. Зачем же согласилась прийти? Я прекрасно могу учить Сэм в школе, хоть это и тяжело, только не дома, потому что так я чувствую… не знаю… будто контролирую ситуацию. Здесь такого не будет.

Но уже слишком поздно. Папа подъезжает к воротам металлоискателя и нажимает кнопку.

– Да? – механический голос.

– Такси с Авой Николлс.

Недолгое молчание, затем ворота медленно открываются. У маленькой будки караульного помещения стоят два охранника, оба вооружены. Так охраняют все большие дома или только дома политиков?

Нас пропускают к следующим воротам. Охранник стучит в мое окно и требует удостоверение личности. Он изучает документ, оглядывает меня и, наконец, кивает. Затем говорит что-то в микрофон наушников.

Мы ждем, но следующие ворота не открывают. Вместо этого распахивается маленькая дверца рядом с ними, и выходит женщина.

– Кажется, в святая святых мне хода нет, – замечает папа с ноткой раздражения в голосе. – Иди.

Я делаю глубокий вдох, открываю дверь и выбираюсь навстречу женщине.

– Здравствуй. Ава? Меня зовут Пенни. – Она улыбается – Я тебя провожу.

В руках у нее плата за такси, и я вижу, что папа собирается отказаться, но сумма внушительная.

Я возвращаюсь в машину за пальто и книгами и шепчу:

– Может, стоит принять? Другому таксисту ведь тоже заплатили бы.

Деньги папа взял, но с явной неохотой. Такие места и такие моменты, когда становится очевидна наша бедность, ожесточают его, напоминают, чего мы лишились, когда закрыли его кафедру в университете. Классическое образование не оправдывало своей стоимости и оказалось не у дел, а ученая степень папы за ночь стала бесполезна.

– Позвони, как закончишь, – попросил он и помахал с невозмутимым лицом.

Я развернулась и последовала за Пенни сквозь следующие ворота.

Кажется, ее ничем из себя не выведешь – видимо, из тех людей, которые замечают таксистов, лишь когда хотят оспорить выбранный ими маршрут. Мои джинсы и кофту с длинным рукавом она оглядела неодобрительно, очевидно, я тоже пришлась ей не по вкусу. Мы не вошли через главный вход, а прошли по дорожке к черному.

– Секунду, – говорит Пенни и через внутренний телефон сообщает: – Саманта, пришла Ава.

– Проведи ее наверх, пожалуйста, – произносит голос Сэм.

– Сюда, – говорит Пенни.

Мы проходим через дверь, минуем коридор и поднимаемся по лестнице. На верхней площадке я оглядываюсь и вижу изысканную извилистую лестницу, которая, очевидно, ведет к главному входу. Мы поднимаемся по другой лестнице, идем по коридору мимо бесчисленного количества дверей. Внутри дом выглядит даже больше, чем кажется снаружи. Высокие потолки, картины на стенах, явно дорогие и подлинные. Такое чувство, будто я попала в музей. Не очень-то подходит для жизни – нет ощущения, что ты оказался дома.

Мы заворачиваем за угол и видим Сэм, которая идет нам навстречу.

– Привет, – говорит она. – Спасибо, Пенни. Дальше я сама. Можешь послать чай в мою мастерскую?

– Разумеется.

Сэм тоже в джинсах, но хоть они и поношенные, сидят как влитые – обтягивают не слишком плотно и вид имеют явно дизайнерский. Простая красная рубашка сползла с плеча, будто Сэм только что торопливо ее накинула. Немногие шестиклассницы, и я среди них, с сожалением отказались от школьной формы – стипендиатам ее обычно выдают, и это помогает не выделяться. А Сэм? Даже форма сидит на ней с непринужденной легкостью, и это в школе, где большинство для этого прилагает огромные усилия. Сегодня на ней тоже нет ни макияжа, ни украшений. Она не старается выглядеть изумительно, а просто… выглядит, и это еще более неловко.

– Что? – спрашивает она и одергивает рубашку.

Я что, пялюсь?

– Прости. – Я оглядываюсь. – Дом меня немного ошеломил.

– Большой. Но почти необитаемый, – говорит Сэм. – Могу устроить экскурсию, если хочешь.

Ей явно не хочется, поэтому, вопреки любопытству, я качаю головой.

– Покажу тебе свой укромный уголок, – говорит она, и мы идем. Придержав дверь, она замечает мою ношу. – Многовато книг.

– Учителя сказали, что ты отстаешь по многим предметам.

– Весело. – Мы минуем коридор и останавливаемся у другой двери. – Моя комната.

Это оказалась огромная спальня: кровать, письменный стол, книжные полки, шкафы, даже диван. А в конце – еще две двери. Одна, наверное, ведет в ванную. Мы подходим ко второй. Должно быть, за ней и есть мастерская. На двери знак «Не входить» с пугающе правдоподобным черепом.

А дальше – радостный беспорядок. Сквозь окно во всю стену комнату заливает свет даже в такой пасмурный день, как сегодня. Другие стены расписаны сценами, кажется, из «Властелина колец» и «Гарри Поттера», а все остальные поверхности покрыты блокнотными листками. Повсюду столы, заваленные рисовальными принадлежностями, красками и кистями. В центре комнаты стоит почти пустой стол, Сэм сдвигает вещи и разрешает мне разложить учебники.

– Это ты сделала? А стены?

Она переминается с ноги на ногу: неужели смутилась?

– Ага. Было время, когда мне не хватало бумаги и холста. Давно хочу закрасить, но все руки не доходят.

– Но ведь красиво!

Я оставляю книги на столе и брожу от рисунка к рисунку.

В дверь постучали, и Сэм отлучилась. Вернулась она с подносом.

– Сюда никому нельзя. Эта комната не для учебы, здесь хороший свет для рисования. Вот почему ты тут. Твой портрет вчера я так и не закончила, а сделка есть сделка. Не знаю, зачем ты все это притащила. – Она поморщилась, недовольно глянув на учебники, и поставила рядом с ними поднос с чаем.

Она ведь шутит. Правда же? На крючок меня не подцепишь.

– Свой рисунок я закончила и не виновата, что ты такая медлительная.

– Ты его принесла?

– Да. Но не покажу, пока не увижу твой.

– Справедливо. Но его надо закончить. Хочешь чаю?

На подносе лежат печенье, пирожные и булочки.

– Это все нам?

– Повар думает, что мне не мешает поправиться. А мама – что похудеть, но ее сегодня нет. – Она закатила глаза.

– По-моему, все и так хорошо.

Сэм пожала плечами.

– Я ем что хочу, пока они не видят. Поэтому не стесняйся – на кухне умрут от счастья, когда увидят пустой поднос.

Я взяла булочку с кремом и вареньем – вкуснотища.

– Что с тобой было вчера? – спрашивает Сэм, покусывая печенье. – Зря отказалась ехать с нами.