Темные празднества - Стейси Томас

Он разряжает обстановку, блеснув белозубой улыбкой.

– Николас – незаурядный и храбрый человек. Он пошел наперекор меркантильным амбициям, которые были уготованы для него его отцом, потому что захотел стоять на страже закона, а теперь разочарует и меня своей любовью к небылицам.

– Ваша семья работает в торговле? – интересуется миссис Хейл.

– Его отец – купец Фрэнсис Пирс-старший, – уточняет Уилл, пока я смущенно киваю. – А его мать, достопочтенная Софи Пирс, наследница семьи Рейнальд. – Хейлы одобрительно реагируют на имена моих родителей.

– Полагаю, в такой семье у вас есть свобода выбора профессии, – говорит миссис Хейл, но, несмотря на то, что ее лицо смягчилось, я не могу расслабиться. Затем она так же ненавязчиво спрашивает о моем возрасте.

– Семнадцать, – повторяет она за мной, и я вспоминаю шутливую реплику Фрэнсиса: «Возраст, когда уже можно жениться, и профессия, которая не даст ее дочери быстро овдоветь».

Уилл с ухмылкой наблюдает за происходящим.

– Достопочтенная Софи Пирс – моя мачеха, – уточняю я, не желая, чтобы нас посчитали родственниками.

Хейл хмурится.

– Не знал, что ваш отец когда-то овдовел.

Я ощущаю внутри себя вспышку необузданной энергии, которая была присуща Фрэнсису.

– Мой отец был женат лишь однажды. Моя мать умерла. – Есть какое-то привычное утешение в тишине, которая повисает за столом, пока Хейл торопится выпить, чтобы моя незаконнорожденность перестала быть ему столь отвратительной.

– Мне так жаль, – продолжает Альтамия, пока родители с неодобрением на нее смотрят, – что ваша мама умерла.

Откровенность ее признания меня обескураживает. Никто и никогда еще не придавал никакого значения памяти моей матери.

– Спасибо, – бормочу я.

Ее родители перекидываются взглядами, после чего мистер Хейл возвращается к беседе об ассизах:

– Судья Персиваль, вам предстоит присутствовать на судебном заседании над ведьмами.

Миссис Хейл сердито смотрит на мужа, и по ее молчаливому указанию слуга шевелит дрова в камине. У меня намокает лоб, когда языки пламени начинают подбираться к моей спине.

– Парламент не упоминал это дело, когда я принимал его запрос. – Хотя лицо Уилла и спокойно, он вдруг крепко сжимает бокал вина.

– Леди Кэтрин Тевершем лишь недавно обвинили, – объясняет Хейл.

– Поспешное решение, – хмурится миссис Хейл и собирается добавить что-то еще, но ее муж начинает качать головой.

Оценив безвыходное положение своих родителей, Альтамия поворачивается к нам с Уиллом.

– Леди Тевершем намерена доказать, что ее невестка – ведьма. Она убедила себя и присяжных, что ее бывшая служанка, леди Кэтрин, воспользовалась любовным узлом, чтобы приворожить ее сына, лорда Гилберта, и выйти за него замуж.

Елизавета Вудвилл применила тот же метод к королю Эдуарду Шестому, и приворот привел к ее коронации. И хотя за их союзом последовала неразбериха в стране, леди Кэтрин, судя по всему, решила, что цель оправдывает средства.

– Леди Тевершем также заявляет, что ее невестка с помощью магии довела до смерти ее мужа. Он был настроен против этого мезальянса еще решительнее, чем его жена, – добавляет Хейл.

Уилл допивает вино.

– А нашли ли на этом человеке какие-то нитки? С узелками или распутанные?

– Ни тех, ни других, но даже так, если бы узелок развязали, это навредило бы леди Кэтрин, а выглядела она и правда неважно, – говорит Альтамия, имея в виду поверье, согласно которому заклинание можно отменить, развязав узелки, хотя это и может оказаться смертельным для ведьмы.

Хейл недоволен познаниями дочери, но Уилл не обращает внимания на ее реплику, продолжая задавать вопросы:

– А нашли ли какие-нибудь магические инструменты? Может быть, мешочек с заклинаниями, спрятанный среди вещей ее мужа?

– Она же не Анна Болейн, – усмехается Альтамия, намекая на слухи о том, что с помощью подобных заклинаний королева вскружила голову Генри Восьмому, но лишилась собственной, когда чары рассеялись. В отличие от узелков заклинания и проклятия не держатся долго, поэтому приворот лорда Гилберта, если он и был, уже должен был дать трещину. А вот если бы леди Кэтрин использовала нитку с узелками, то его страсть было бы гораздо сложнее ослабить.

– Альтамия, – журит Хейл свою дочь, – нельзя так легкомысленно воспринимать то, что сделала леди Кэтрин.

– Супруг мой, но ее ведь еще не признали виновной, – напоминает миссис Хейл.

– У нее есть какие-нибудь родственники? – спрашивает Уилл. От этого ненавязчивого вопроса волосы у меня на затылке встают дыбом. Ведьма – это широкое понятие, но она никогда не бывает одна. Целые родословные рушились от одного-единственного обвинения. Альтамия нарушает внезапно повисшую тишину:

– В живых – никого.

– И близких знакомых – тоже, – добавляет миссис Хейл, чтобы предотвратить дальнейшие расспросы. – Это сложное дело. Леди Тевершем полна решимости расторгнуть этот союз и уже направила огромное количество жалоб в церковные суды и на квартальные сессии, а теперь еще и будет утомлять судей на ассизах. Она превращает свое неадекватное поведение в настоящий спектакль. От такого сына, как у нее, можно было ожидать мезальянса, но браться за такие устаревшие средства и связываться с так называемым экспертом…

– Довольно! – перебил ее Хейл. – Большое жюри сочло дело достаточно важным, чтобы довести его до суда.

После этого обе женщины замолчали.

– Звучит как тема для пьесы, – замечает Уилл. – «Довольно колдовства в улыбке». – Эта шутка звучит весьма избито, но он вдруг пускается в воспоминания.

– Леди будет оставаться на свободе до начала слушаний? – спрашиваю я, пока Уилл задумался.

– Женщину до суда будут удерживать в башне Клиффорда, – отвечает мистер Хейл, и его супруга морщится.

Уилл хмурит брови.

– Я ожидал, что лорд Гилберт воспользуется своими связями, чтобы обеспечить своей жене более комфортабельное заключение.

– Муж старшей леди Тевершем был бывшим олдерменом, – объясняет Хейл. – И люди все еще помнят, что леди Кэтрин Тевершем раньше была настолько ниже по статусу, чем они.

– Весьма шаткое положение, – замечает Уилл. – Нельзя никого оскорблять, пока не поймешь, как сложатся дела.

– Мы – за Парламент, – говорит миссис Хейл за своего мужа и возвращается к предыдущей теме. – Я уверена, что в ваше время все было проще, и мужчина мог осудить женщину за ведьмовство, лишь взглянув на нее.

Альтамия ерзает на стуле, пока мистер Хейл спешит сгладить слова жены.

– Судя по вашей манере разговаривать, вы из Пендла? – вдруг спрашивает Уилл. В воздухе повисает тень суда над ведьмами из Пендла, хотя он и произошел более трех десятилетий тому назад.

– Рядом с ним, – признается миссис Хейл.

Это короткое признание позволяет одним глазком взглянуть на казненных ведьм – будь то настоящие колдуньи или несправедливо казненные – из ее прошлого. Были ли они ее соседками, подругами, родственницами?

– В то время охотники на ведьм совершали ужасные ошибки. Король Карл не зря переложил ответственность на обвинение ведьм в руки присяжных, – заявляет Уилл.

Миссис Хейл ударяет его под дых:

– Вы так говорите, словно не считаете себя одним из них.

Я снова надавливаю на свою старую рану и откидываюсь на спинку стула,