Студент 3 - Всеволод Советский

— И это решаемо, — заверила Макарова. — Не без проблем, но было бы желание!

— Присутствует, — подтвердил Саша.

— А это главное, — Ольга Васильевна что-то чиркнула в блокноте.

Наконец-то она добралась и до меня:

— Родионов! Василий… Так, вижу. Чем занимались, Василий? Данные отличные!

Ага, данные. Вижу, как взгляд бедово изменился. Да-а, вот если кого муж мог бы выгнать из дому, так это вас, Ольга Васильевна! И понятно, за что. За беспокойный передок, уж извините. И соответственно, за ветвистые, хоть и незримые, украшения на голове.

Женская сущность ловится мужским опытом если не безошибочно, то недалеко от сути. Конечно, в спортсменке легко угадывалась победительница, умеющая кружить головы и разбивать сердца. И желающая этого. И сознающая свою власть. Но я-то щи лаптем не хлебаю, мух ноздрями не ловлю. У меня психологический щит. Я бы даже сказал, бронекапсула. Сам решаю, на чьи чары мне реагировать, а на чьи — подождать.

Между тем я довольно удачно отговорился, сказав, что занимался всем понемногу, что, безусловно, хотел бы и студенческие годы насытить физической культурой. Пока не решил, как буду это делать, но подумаю…

Не знаю, как Ольга Васильевна интерпретировала мои слова — уж больно замысловатое выражение сложилось на ее лице. Может, она уловила в сказанном много смыслов? Особенно в идиоме «физическая культура». Мало ли как можно тут повернуть мысль… Может, и так, не знаю. Не думал. Вообще постарался абстрагироваться от этой темы.

Проинтервьюировав всех, выяснив, что никто не записан в спецгруппу, то бишь в слабосильную команду освобожденных от физкультуры или занимающихся по облегченной программе, преподаватель отправила нас на разминку — 800 метров в легком темпе, то есть два стадионных круга. Ну, а дальше урок вошел в колею, и стало ясно, что Макарова очень хороший методист, умеющий грамотно строить занятия и давать интересные упражнения. И увлеченная этим. Куда-то делась вся ее призрачная игривость, весь неуловимый эротический подтекст, с которым она знакомилась с нами. Остался деловой, зоркий, вполне жесткий тренер, подмечающий все плюсы и минусы подопечных:

— Петрова, четче, резче движения! Вяло выполняете. Сил нет, что ли? Ну, надо, простите, хоть на утреннюю зарядку раскошеливаться по утрам… А вот Квашнин совсем филонит! Так, товарищ Квашнин, ну-ка еще пять приседаний с выпрыгиванием!

— Ольга Васильевна, — слезливо пропыхтел рыхлый нескладный Квашнин, — я не могу, устал… Можно чуток передохнуть?

— Отдыхать на пенсии будем, Квашнин, — отрезала Макарова. — Сколько вам лет?

— Во… восемнадцать. Будет. Через неделю…

— Вы же не во вспомогательной группе?

— Не… нет.

— Так вот и будьте любезны соответствовать. Ладно, три минуты отдыха, потом семь приседаний с выпрыгиванием. Я все вижу!..

Ну, в общем, так мы и позанимались. Ближе к концу пары подвалил Витек:

— Слышь, Базилевс, — как-то слишком просительно проговорил он, — может, вечерком примем понемногу?..

Ясно, что речь о вечеринке с употреблением спиртного. В общем-то я приятеля понимал, и просто так мне его отшивать не хотелось, поэтому аккуратно перевел стрелки:

— Витек, лучше чем горе заливать, я тебе рекомендую с Татьяной помириться. Обрати энергию в эту сферу. Можете в то самое кафе зайти, из-за которого у вас сыр-бор пошел… Иначе, смотри, упустишь девчонку!

Витька вздрогнул. Слова попали в яблочко. На лице проявилась работа мысли.

— Ладно… — задумчиво промычал он, и я поздравил себя с тем, что сориентировал дружка на цель, как торпеду. Как дальше двинулась разработка плана его действий, я не знаю, потому что после занятий удачно увильнул из раздевалки, рванул в общагу, приоделся, приукрасился и слинял, дабы избежать расспросов. И немного прогулялся, сделал крюк, идя к «Союзпечати».

Естественно, не просто так. В пути размышлял, прикидывал, хотя данных было маловато. Но хочешь-не хочешь, а версия выстраивалась и без данных, уж как-то больно подозрительно все сходилось. Таких совпадений не бывает…

На подходе к ларьку я увидел, что погруженная в омут мыслей Лена плетется перпендикулярно мне, неся на спине изящный импортный рюкзачок — со спортивной одеждой, надо полагать. Голова опущена, лицо безрадостное… Но даже в таком облике девушка выглядела прелестно — изящная, чистенькая, по-хорошему изнеженная. Вот Люба, скажем, при всем своем чудесном обаянии могла носиться по общаге растрепанная, даже в драных штанах, а на замечания громогласно объявляла, что ей на это «насрать». У Лены же прямо в хромосомы был вплетен некий природный аристократизм — такое бывает, и совершенно независимо от происхождения. Вот Лене родители и подарили счастливый генетический билет: она всегда выглядела как юная княжна, такая ухоженная, изысканная без малейшей пышности, без этого пошлого «дорого-богато»… Невольно я залюбовался ей, да и не я один. Встречный парень, наверняка тоже наш студент, миновав барышню, оглянулся вслед, одним взглядом окинул от головы до пят, и я прекрасно понял этот взгляд.

Глянули — и баста, молодой человек! Это моя живая драгоценность, я буду ей владеть и ни с кем не поделюсь. Вот так. Всех прочих мужчин планеты прошу не тратить время зря. Я сказал!

Метров за десять до киоска Лена подняла голову, сразу увидела меня, улыбнулась, но как-то слабо. Тем не менее, слетевшее с ее губ:

— Привет! — прозвучало если еще не сказать дружелюбно, то почти нейтрально.

— Привет, — сказал и я. — Рюкзак давай понесу?

— Куда нести собрался?

— Куда! Провожу домой. Так ведь?

Она кивнула и тут же спросила:

— Что это за физкультурница у вас? Наши мальчишки на нее все шеи вывернули.

В голосе проскользнула нотка ревности.

— Я не вывернул.

— Ой ли! А кто специалист по… — она запнулась.

— По дамам бальзаковского возраста, вы хотите сказать? — осведомился я с ледяным бесстрастием.

— Ну… не я это произнесла, — туманно парировала она.

— Ладно, — интонацией я как