Мальчик с саблей - Иван Наумов

Селиван остановил машину. Сапёры посыпались из салона, как горох, разворачиваясь в цепь для атаки. Крановщик, пропуская ступени, попытался с максимальной скоростью покинуть рабочее место. Замызганные такелажники, стоявшие на крыше контейнера, задёргались, будто под их ногами вдруг раскалилась сковорода, и тоже устремились прочь. Гроздь крючьев, так и не зацепленных за ушки контейнера, качалась прямо на фоне багрового солнечного диска, как скелет хищной лапы.

А по причалу навстречу Селивану бежал Юра. Он не был напуган, скорее удивлён и встревожен. Джанкер на плече охотника мигнул готовностью.

– Уберите оружие! – крикнул мальчишка с интонацией воспитателя детского сада, говорящего детям не лезть в сугробы. – Он же проснётся, вы что, не понимаете?

Черепановцы не прореагировали, лишь расползлись более широкой дугой, чтобы Селиван и Юра не загораживали им контейнер.

Охотник смотрел на мальчишку, опять, опять абсолютно не понимая, кто же перед ним.

– Ты куда собрался, Юра?

Мальчишка неуверенно улыбнулся:

– В Тунгусский архипелаг. Я там купил остров, буду строить лабораторию.

Ах, Юра Костромынцев, Серый Волк, тёмная душа, лучше бы тебе выдумать историю попроще.

Неверно истолковав выражение лица Селивана, мальчишка заторопился, затараторил:

– Всё по закону, честное слово! По лицензии, буква в букву. Я… Я просто боялся, что вы все… не дадите мне… помешаете… Я бы известил вас – чуть позже. Магистраль свободна, можно двигаться к Иркутску. Да уберите же оружие, чёрт вас побери!

Смекалистый малец, ушлый. Двухслойный. С самого начала претендовал совсем не на обгорелые ошмётки. Работоспособное, накачанное энергией под крышечку, укомплектованное полным боезапасом чудовище, убаюканное паролями и кодами, признало в нём хозяина. Паролями, Юра, которые если где и могли сохраниться, то под красной звездой Костромской Коммуны, в резервных военных бункерах Ярославля и Сергиева Посада, но не здесь, не у нас, не в сибирской глуши. Откуда же ты явился к нам – и куда собрался, Юра? Твой ответ не принят.

– Отойди в сторону, – приказал Селиван мальчишке.

Внутри контейнера что-то изменилось. Уютная геометрия мягкой мебели исчезла, и сквозь тёмное стекло глянуло что-то острое, угловатое, чужое.

– Не имеете права, – почти без голоса прошептал мальчишка, широко расставив руки. – Что ж вы сами как волки-то?! Это не враг, это просто устройство, это технология, которой мы больше никогда не достигнем, если сейчас разрушим. Надо только разобраться, и мы изменим…

Железно-стеклянный скрежет разорвал вечернюю тишину. Острый стальной плуг, словно акулий плавник, распорол крышу контейнера, и слившийся в единое целое «волк» начал выбираться наружу.

– В сторону, – мёртвым голосом сказал Селиван.

Шагнул в сторону, и Юра повторил его шаг.

– Нет! – мальчишка побелел как снег.

Девять трассирующих жгутов оплели металлический корпус «волка», почти вылезшего на крышу. Он огрызнулся двумя залпами, и трое сапёров рухнули замертво.

– Джанкер! – закричал Черепанов.

А дурак, бестолковый дурак Юра Стромынцев расставил ноги и руки, словно играл в забытую игру баскетбол, и снова закрыл собой «волка».

И Селиван выстрелил. Беззвучный и невидимый импульс широким пучком вырвался из трубы джанкера. «Волк» – страшная кривоплечая человекоподобная фигура, раскорячившаяся на крыше контейнера, удивлённо повела стволами смертоносных орудий – и развалилась на части.

А Юра оглянулся через плечо и снова посмотрел на Селивана. В глазах его плыла радужная муть, по лицу пробежала странная, половинчатая улыбка.

– Нельзязя, – произнёс он медленно, – джны мир. Жны змнить мир. Жны.

И, не сгибаясь, как картонный трафарет, упал лицом вперёд.

Сапёры вовсю добивали обломки «волков», расстреливая в упор, забрасывая термогранатами, не выпуская с причала.

Селиван переступил через тело мальчишки и снова поднял джанкер. Он медленно шёл по закопчённому причалу, внимательно выглядывая мельчайшие клочки поверженного противника. Ловил в прицел джанкера, спускал курок.

Контрольный. Контрольный. Контрольный.