Неваляшка - Елена Волынцева

– Светлячок? Думала, они только совсем в глуши бывают. – Даша невольно улыбнулась.

Светлячок некоторое время висел неподвижно, а потом вдруг начал танцевать, словно пытаясь написать какое-то слово. Моргнув, Даша сделала навстречу шаг, другой. Светлячок, будто обрадованно, завис на мгновение – и плавно поплыл над дорогой. В обратную сторону.

– Я понимаю, что звучит странно, но, кажется, нам за ним, – проговорила Даша, стараясь не смотреть на Славку. Вряд ли он был в восторге от всей этой сказочности. Но ведь они так и так не понимали, в какую сторону идти?

Славка, впрочем, спорить не стал, вообще промолчал, просто двинулся следом за Дашей, притихший и серьезный.

Светлячок плыл и плыл над дорогой, и вскоре Даша перестала замечать что-либо, кроме его сияющего брюшка, поэтому, когда Славка мрачно пробурчал «да ладно», не сразу поняла, о чем он.

Они стояли на окраине города. Даже странно, что свет фонарей не отпугнул светлячка и не сделал его менее ярким. Не просто на окраине, а прямо рядом с домом Никиты – и сам Никита стоял у ворот с большой белой чашкой чая, отхлебывал и смотрел – то ли на Дашу, то ли на светлячка.

– Пойдем быстрей к маме, – ровно проговорила Даша и ускорила шаг. И, проходя мимо Никиты, тихо добавила: – Спасибо.

Он кивнул и ничего не ответил.

Слава

.

– Яндекс-курьер, откройте! Почта! Участковый!

Забор перед домом колдуна как будто вырос за эти пару дней еще больше. И красные листочки тоже были крупнее – или так казалось из-за сумерек. Слава залез на стоящее неподалеку дерево, чтобы посмотреть через этот проклятый забор, – конечно, два окна в Никитином доме горели как миленькие. В одном из них вроде бы даже мужской силуэт мелькнул – еще немного, и фак ему покажет.

– Эй! Поговори со мной! Это про нее!

Выкрикивать Дашино имя не хотелось – как будто оно могло увязнуть в этом месте или испачкаться. Но Никита прекрасно знал, кто орет у него под дверью, и легко мог сложить два и два. Силуэт в оконном проеме оставался неподвижным.

– Пожалуйста! Я что угодно сделаю!

Силуэт исчез в глубине дома, но на крыльце не показался. Вообще ничего больше не происходило.

– Никита!!!

Зато открылась калитка в заборе вокруг соседнего дома. Женщина в резиновых сапогах и синем халате в цветочек помахала ему кулаком.

– Ты пьяный, что ли? – спросила она прокуренным голосом. – А ну-ка слезай оттуда, паскудник, а то полицию вызову!

После этого предлагать Никите свою кровь, душу или почку – смотря чем он там берет – было бы совсем странно. Тем более что Слава не хотел ему ничего отдавать. Он хотел получить свою сестру обратно, с легкими, и ногами, и кожей вместо чешуи.

Он подождал, пока тетка в халате не захлопнет калитку обратно, и швырнул за забор припасенный заранее камень, целясь Никите в окно. Все равно вряд ли бы добросил – но камень, вместо того чтобы влететь на колдунский участок, как будто срикошетил непонятно от чего… прямо Славе в лоб.

От неожиданности он отпустил ветку, за которую держался, и полетел вниз. Грязь под деревом оказалась невероятно жидкой, как будто для того, чтобы унизить его еще сильнее. Хотя почему «как будто»? Слава сидел, привалившись спиной к дереву, и пытался вытереть с лица кровь, а с куртки грязь. Дом как будто издевательски подмигнул ему – свет в доме зажегся так ярко, что стало видно даже через забор, и сразу же погас.

– Вот только дождь не смей начинать, – пробормотал Слава. – Подонок.

Петляя между домами и прижимая бумажную салфетку к окровавленному лбу, Слава вышел к остановке. Там сидели три знакомые фигуры – Дрончик, Ванчес и Стеблюк. Точно, Ванчес ведь живет недалеко. Ладно, они хотя бы без девчонок.

– Здорово, мужики, – сказал Слава. – Хотите, я вам чипсов куплю?

Дрончика, по-хорошему, вообще не надо было брать с собой. С другой стороны, Дрончик все равно узнал бы от кого-нибудь, куда они ходили, и рассказал бы всей школе. А так на него, возможно, повлияет ощущение избранности.

Также Славе не следовало брать с собой Ванчеса. В Славиной классификации он числился непопулярным хулиганом: вроде и смелый, и сильный, и за словом в карман не полезет, но чувство юмора такое дебильное, что лучше бы его вообще не было. А вот тормоза лучше бы были – приводов в полицию Ванчес сначала избегал, потому что не дорос до четырнадцати, а потом – потому что быстро бегал и хорошо знал город.

И конечно же, Славе нельзя было звать с собой Стеблюка. Он просто ошивался рядом, и Слава не мог сообразить, как от него избавиться.

– Чего штаны просиживаете? – спросил Слава спустя пару минут, по очереди раскрывая два пакета «Лейз» с крабом.

– Папка бухает, – ответил Ванчес, запихивая в рот целую пригоршню чипсов. – Думаем, где мне ночью кантоваться. Хотел у Стеблюка, но у него мамка бдит. У тебя вот нельзя?

– Не, у меня тараканов травят.

– Ну ладно. – Ванчес философски пожал плечами. – Через пару часов в школу заберусь.

– А до этого?

– Пережду как-нибудь. А что?

Слава вздохнул. Ему было неспокойно – но ему уже давно спокойно не было, так что какая разница?

– Я слышал, ты уже медвежатник настоящий? Есть одно дело.

.

– Я думал, ты кисейный совсем, – ухмыльнулся Стеблюк, пока они петляли между заборами. В новой социальной роли преступника его голос стал низким и хриплым.

– Откуда только слова такие знаешь.

– Горячев, ты мне зубы не заговаривай! У тебя личное какое дело к Никитосу этому есть или что?

А вот закипать вообще без повода Стеблюк так и продолжил. Наверное, это входило в заводские настройки. Слава представил, как двухлетний Стеблюк рычит от злости в ответ на вопрос, не хочет ли он компота или что говорит корова. Потом вспомнил, как утром разозленная Даша попыталась попасть по нему хвостом.

– Есть, но это тайна, мужики.

«Мужики» прибавляло его словам веса, главное – не переусердствовать. Это он тоже от Дашки почерпнул. Как-то, когда Славе лет двенадцать было, они гоняли в футбол с пацанами, а Даша крикнула им: «Мужики, хотите пиццу?» Мужики тогда очень старались не разулыбаться во все невыросшие тридцать два зуба.

– Тайны знаешь у кого бывают? У… Ни хрена себе заборище! – перебил сам себя Стеблюк.

Они застыли, совершенно не по-мужиковски разинув рты. Пока Слава разговаривал с пацанами, забор как будто успел еще подрасти.

– Хорошие