Неваляшка - Елена Волынцева

– А есть брошюра какая-нибудь? – спросил Слава. – Что отвечать на «два стула», как правильно заправлять шконку, дрессировка почтовых тараканов?

Ванчес ухмыльнулся, а вот у Дрончика, наоборот, полились настоящие слезы. Он подтянул колени ко лбу, закрывая лицо. Как когда у него в третьем классе впервые шпору нашли.

– Эй, харэ! – оживился мент-ежик. – Стул мне запачкаешь!

На этом моменте в кабинет непонятного назначения вошел Пижон. Как и на вокзале, он сделал это с некоторой театральностью – или уставшему и раздраженному Славе просто так показалось.

– Добрый вечер, – обратился Пижон к ним и к менту одновременно. Сунул руку в карман пальтишка. Слава на секунду представил – за пистолетом, устроит им сейчас бойню, как в фильме «Училка». Но Пижон вполне невинным жестом вытащил паспорт и положил его на стол перед Ежиком.

– Это Горячев, – сказал Стеблюк, с видимым усилием переставая грызть ноготь. – Из-за него все.

– Так и есть, – кивнул Слава, чтобы избавить Ванчеса и Дрончика от необходимости делать сложный моральный выбор. Если она у них вообще была.

– А могу я спросить, что именно – «все»?

Обращался Пижон при этом не к ним – к Ежику. Тот забормотал всякие «ну как» и «наркоманы», но Пижон задал следующий вопрос:

– У вас есть заявление от потерпевшего?

Из коридора в кабинет заглянули еще менты, и Пижон вышел вместе с ними. Ежику тоже хотелось пойти следом – тем более что спрашивали его, – но не оставлять же ему четверых малолетних преступников одних в своем ценном кабинете.

– Можно открыть дверь и на пороге встать, – посоветовал ему Слава. – Слышно будет. Наверное.

– Не умничай у меня, – огрызнулся Ежик и сделал точно так, как посоветовал Слава.

Пижон и более важные менты успели отойти еще куда-то, но обрывки пижонских фраз уловить все равно получалось:

– Беньяминову нет шестнадцати… в присутствии родителей… подпись с согласием… исключительно как жест доброй воли… из трех часов полтора уже прошло, а вы не предприняли попытки связаться с родителями…

Ежик ошеломленно посмотрел на пацанов, и его удивление как бы отражало их собственные эмоции. С каждой фразой Пижон словно поворачивал ситуацию на несколько градусов, и вот уже менты перестали наезжать, потом начали объясняться, потом – оправдываться, а в итоге и вовсе стали прислушиваться к советам Пижона.

В кабинет вошел черненький пузатый мент, поговорил вполголоса с Ежиком и вышел. Пижон остался стоять в дверном проеме.

– В общем, утром зайдете в поликлинику, сдадите анализы на вещества, – сказал Ежик.

Наверное, ему делегировали общаться с подростками. Возможно, это была не слишком почетная, но необходимая обязанность: кто-то же, мол, должен мыть туалеты, давай, Коль, ну что ты ломаешься, право слово.

– Если захотите, – добавил Пижон. – Чтобы защитить свою репутацию.

– Да, – скрипнул зубами Ежик. – А сейчас звоните родителям, чтобы они вас по домам разобрали.

– Я, как их директор, могу развезти ребят, – Пижон качнул головой, – если мы решаем, что это не официальная беседа, а просто небольшое недоразумение.

Еще немного – и Ежик закатил бы глаза. Это напоминало партию в пинг-понг, которую он проигрывал всухую. Сейчас казалось странным, что они вообще его боялись. Даже Дрончик осмелел, пялился на него нагло, не опускал глаз, еще немного – захихикает или языком цокнет.

– На выход, – подмигнул им Пижон, украв у Ежика фирменную (наверняка) фразу. Еще немного – и Пижон примерил бы его фуражку.

Ежик, кажется, тоже это почувствовал, поэтому молча кивнул и махнул им рукой: быстрее, мол, выметайтесь уже.

На улице было черно и зябко. В воздухе стояла мокрая взвесь. Пацаны остановились на крыльце, привыкая к дождю, но Пижон прошел мимо к покоцанному изумрудному фордику.

– Вы же на поезде приехали, – удивился Стеблюк.

– Приехал, – кивнул Пижон. – Садитесь в машину.

Ванчес со Стеблюком синхронно стрельнули глазами направо-налево, но так же синхронно решили пока никуда не утекать. Логично, раз Пижон видел их и запомнил. Надо бы, наверное, перестать называть его про себя Пижоном. Начать называть директором – как в детективах типа Донцовой? Ну а как еще – Витей? Учитывая, что они уже в ментовке успели вместе побывать.

Садиться спереди никто не хотел, так что туда залез Слава. Он пристегнулся, Пижон сел на водительское сиденье и заблокировал двери. И только Слава подумал, что это угрожающий звук, Пижон повернулся лицом к Славе и вполоборота к парням и сказал:

– А теперь поговорим.

Дрончик вскинулся, опустил глаза, и через секунду на заднем сиденье оказался уже испуганный безобидный мальчик из хорошей семьи, с цыплячьей шеей и покусанными губами. Социальная маска, несовместимая с любой агрессией. Ванчес со Стеблюком с социальными масками не заморачивались. Они просто смотрели на Пижона: Стеблюк – испуганно, Ванчес – флегматично. Слава ничего особенного не почувствовал, так что просто наблюдал, что будет дальше. Или так ему казалось – а со стороны, может, еще взвинченнее Стеблюка выглядел, кто знает.

– Какого черта вы там делали?

– Стояли просто. – Дрончик пошлепал ресницами. – Иван живет недалеко.

Пижон медленно выдохнул, надувая губы, как будто он хотел казаться крутым. Но выглядел, скорее, обиженно. Воображал себя, наверное, Макаренко с трудными подростками, но еще блистательнее, еще талантливее. У Пижона в голове пацаны уже доверяли ему и, проникнувшись благодарностью, выкладывали все как на духу. А он решал их проблемы, которые для такого человека – растереть и плюнуть, мне бы ваши заботы. Но этого он не скажет, он ведь деликатный педагог и тонкий психолог. Со временем он также научит их бриться и выбирать девушкам цветы. Возьмет летом на рыбалку и станет там играть на гитаре. Только вот они, мелкие засранцы, не желали признаваться ему в своих грехах, портили картину.

– Если я помог вам с полицией, это не значит, что вопрос закрыт.

Хотя Пижон неплохо держал лицо, было видно, что он злится.

– И в мыслях не было, – сказал Слава. – Нам грозит суровое наказание?

Пижон посмотрел ему в лицо, ловя что-то, и вдруг рассмеялся.

– Да нет, но мне нужно будет поговорить с вашими родителями. А если на вас все-таки напишут заявление, будут вызывать на допросы. Зачем вы пытались залезть в чужой дом?

– Мы не пытались, – сказал Стеблюк. – Рядом стояли.

Слава мог бы снова заговорить, но решил подождать, кто сдаст его первый. Стеблюк, как в участке, или еще кто-то?

– Мы трое стояли. Горячев сказал, что ему нужно в тот дом.

На этот раз Дрончик. Что ж, Слава не то чтобы был удивлен.

– Они просто были моральной поддержкой, – кивнул Слава. – Вообще ничего не делали, даже мент это признал.

– Полицейский, – поправил Пижон. – А почему вы не убежали? Слышали ведь