Приз - Билл Болдуин

Теперь Бриму стало ясно, почему уборщиков всегда недостает. Бедняги либо поскальзываются у сальных люков и следуют за тем самым мусором, который выбрасывают, либо разбиваются в лепешку, не успев пристегнуться при взлете или посадке.

Миновав очередной иллюминатор, он нахмурился. За колоссальным боком «Процветающего» зажигались вечерние огни Аталанты — города, который Брим когда-то помог спасти. Он окинул взглядом городской холм, уже сливающийся с темным небом. Даже в сумерках было видно, что город после двух с лишним лет еще не залечил боевые шрамы, и многочисленные новостройки бросались в глаза — там и сям торчали краны.

Тянуть больше нечего, сказал себе Брим. Не может быть, чтобы в городе не нашлось работы при таких-то масштабах строительства. И не важно, какого сорта эта работа: самая тяжелая, по определению, все-таки лучше, чем чистить помойные люки. Собственно говоря, Брим принял это решение после первого же дня в должности уборщика.

Глянув через плечо, он убедился, что коридор пуст, и повернул туда, куда направлялся с самого начала: в кубрик. В голове у него складывался план — тот самый, что уже сослужил ему службу во время войны, когда Брим оказался на вражеском корабле.

* * *

В неприглядном помещении, где Брим спал, было почти пусто — но хотя большинство матросов разошлись по своим местам, здесь все-таки стоял тяжелый запах натруженных, немытых тел. Брим быстро разделся и облачился в то, что было на нем в день отлета. Поверх он натянул единственную чистую робу МГЛ, которая имелась у него в запасе. Потом небрежно скомкал одеяло на своей койке и направился в багажный трюм.

По дороге он завернул в отсек с табличкой «Багажное отделение». Деловой походкой он прошел мимо четырех офицеров — трех мужчин и женщины, — которые сидели перед экраном, явно настроенном на один из каналов Аталанты. Брим, даже не взглянув, что показывают, направился к стеллажу с логопланшетками — обязательной принадлежности любого, кто занимается инвентаризацией или исполняет заказ. Выбрав себе ветерана, проделавшего несколько сотен трансгалактических рейсов, Брим быстро стер текст и вышел — опять-таки незамеченным, а после припустился рысью по коридору.

Дойдя до люка в багажный трюм номер четыре, где ему следовало находиться по расписанию, Брим заглянул внутрь, опасаясь напороться на инспектора, убедился, что путь свободен, и нырнул в лабиринт стеллажей, где ждали выгрузки чемоданы. Выбрав большой, дорогой на вид кофр, Брим спустил его на пол, включил транспортное устройство, вызвал на дисплей планшетки бланк «Доставить лично» и проставил в нем регистрационный номер чемодана. Потом с росчерком расписался на бланке «Питер Мейсон» — он сам не знал, откуда взял это имя, — и как ни в чем не бывало зашагал через багажную палубу, ведя за собой чемодан.

По дороге к выходу для персонала Брима допросили не менее пяти бдительных должностных лиц. Четверых он миновал, предъявляя планшетку — никто даже не читал, что написано.

Однако на пятом, с двумя нашивками, дело застопорилось. Он не только взял у Брима планшетку, но и внимательно прочел ее. Дойдя до подписи «Мейсон», он нахмурился, явно припоминая, кто это может быть.

— Кто такой Питер Мейсон, матрос? — осведомился он с брюзгливо-подозрительным выражением на узком лице. Он хорошо выглядел для человека на седьмом десятке, и в его рыжей шевелюре не было ни сединки. На руке у него красовалось большое кольцо КМГС с ярким камнем.

У Брима пот выступил на лбу. Может, этот Питер Мейсон в самом деле существует?

— Не знаю точно, сэр, — ответил он, прикидывая, на какой бы струне сыграть. — Я увидел четыре нашивки у него на рукаве и решил, что дальше разбираться не стоит. Он велел вынести чемодан наружу, а зачем — не мое дело.

— Четыре нашивки, говорите?

— Так точно, сэр. Я не очень-то разбираюсь в МГЛовских званиях, но, по-моему, с людьми такого ранга лучше не спорить. У него и вид суровый…

— Ясно. — Офицер, нахмурясь, поразмыслил еще немного — все это время Брим напоминал себе, что нужно дышать, — и вернул планшетку назад. — Выполняйте, матрос, — неохотно вымолвил он, — да не бездельничайте, возвращайтесь сразу.

— Есть, сэр. — Брим приложил руку к виску и бегом понесся по коридору, а чемодан полетел за ним. — Вам не придется видеть, как я бездельничаю на борту этого корабля, сэр, — пообещал он через плечо и помчался вниз по трапу, перескакивая через две ступеньки.

Еще несколько циклов — и он добрался до служебного люка. Снаружи ярко-желтые лампы Карлесона освещали длинные крытые сходни. Свобода ждала его в какой-нибудь сотне иралов, но оставалось последнее препятствие: сторожевая будка, обойти которую было нельзя. Брим, собрав всю свою отвагу и наглость, двинулся к выходу.

Охранник, высокий костлявый детина с туповатым взором, бугристым носом и выпирающей челюстью, по которой так и хотелось двинуть, вел по дисплею оживленную беседу с потрепанного вида женщиной, чьи обильная косметика и фантастически зеленые веки выдавали представительницу древнейшей профессии. Не прерывая диалога, охранник выставил из окошка начальственную длань и загородил Бриму дорогу.

— Спешное дело, офицер, — громким шепотом оповестил его Брим. — Уже пять кликов, как этот багаж ждут у люка пятьдесят один. Какую-то дамочку будто бы застали в постели не с тем мужиком… — Брим взмахнул своей планшеткой. — Видите? Ярлык на чемодане соответствует.

Пульт в будке сердито заверещал. У Брима упало сердце, а охранник вытаращил глаза на дисплей.

— Я про себя таких слов никому не позволяю говорить — а уж тебе и подавно, шлюха!

Та ответила шумно и неразборчиво, между тем как охранник, не находя слов от ярости, смотрел на Брима невидящим взором.

У Брима душа ушла в пятки, и он опять помахал перед стражем планшеткой, шепча театрально:

— Я спешу.

Охранник махнул ему рукой и излил по селектору поток брани. Брим, не слушая, снова обогнал чемодан — так не терпелось ему убраться со служебной территории МГЛ. Через пять циклов его желание исполнилось.

Он чувствовал себя немного виноватым, но надеялся, что похищенный чемодан скоро найдут и вернут владельцу. Брим оставил его вместе с форменной робой за огеттовой изгородью в людном порту и теперь поднимался на холм вдоль одного из трамвайных путей. Эти каменные желобки пересекали весь город, и трамвайные вагончики сновали по ним в обоих направлениях с устрашающей быстротой. Когда между ним и МГЛ осталось не меньше пяти кленетов, Брим свернул в старую часть города и укрылся от вечерней весенней прохлады на крыльце какой-то лавки. Время от времени он постукивал зубами, но не помнил, когда в последний раз чувствовал себя так хорошо. Он словно домой вернулся.

* * *

Он проснулся, когда большая звезда Гадор разукрасила горизонт Гелика красными и пурпурными полосами. Маленькие местные кораблики жужу, слетая с ночного неба, садились на воду. Маяк указывал им путь. Аталанта! Брим снова проголодался и отдал бы многое за чашку горячего кф'кесса. Зато он был свободен — за одно это стоило проделать чуть не доконавший его рейс.