Lenimentus - Эл Фарбер

После того, как его в прямом смысле вышвырнули из хирургического отделения, Кирилл больше не возвращался в больницу. Он ожидал, что за ним явятся дружинники или даже сама Джессика, но кроме Глории к нему никто не приходил, и его единственным наказанием стало обрушившееся на него свободное время.

Ранним утром Глория выводила его на прогулку по ещё не убранным улицам Новерии. Они шли в гастроном – место, где жители могли потратить свой заработок на еду сверх той, что давалась им на работе, и Глория выбирала продукты для завтрака. Стараясь не попадаться на глаза дружинникам с красными повязками, они возвращались к Кириллу.

Завтракать с Глорией оказалось приятнее, чем одному, и, кажется, даже желудок Кирилла был с этим согласен. А затем начинался кошмар – Глория уходила исполнять наложенные на неё обязанности, о которых никогда не рассказывала, а он должен был сидеть в тесной, пыльной комнате в ожидании её возвращения. Здесь не было книг – к тому же читать на наречии Отверженных Кирилл не мог. Заниматься ручной уборкой он не умел, не хотел и даже приспособлений для этого не видел. Однажды, устав сидеть в комнате, Кирилл решил понаблюдать за соседями и сразу выяснил, что на этаже с ним никто не живёт. Пару раз ему чудились голоса в коридоре, но, когда он выглядывал из комнаты, вокруг никого не было. На улицу выходить Глория запрещала – да и что там делать, кроме как глотать песок да смотреть на дикий народец? Без компании Урвиля он не чувствовал себя среди них так уж уверенно.

А Урвиль… Он так и не объявился. Кирилла мало волновала судьба этого прилипчивого Отверженного, но Глория, кажется, сильно расстраивалась – особенно после того, как Майлз запретил ей приходить в больницу.

Часов в его комнате не было, их заменяло старое окно. Когда солнце – яркое, режущее глаза пятно – опускалось на западе, окрашивая обшарпанный фасад соседнего дома в коричневый цвет, день наконец-то заканчивался. Тогда Кирилл зажигал электрическую лампочку над столом и готовился встречать Глорию.

Сегодня она задержалась. По платью, сменившему утренние шорты, и чистым, однако успевшим спутаться от ветра волосам, Кирилл понял, что она была дома. Он поднялся, чтобы обнять её в знак приветствия, но она увернулась и, прошмыгнув мимо стола, села на диван.

– Что случилось?

Вместо ответа Глория протянула ему клочок бумаги.

– Что это? – спросил Кирилл, вглядываясь в начерченные от руки слова. – Тайное письмо? Рецепт?

– Завтра утром отправляется обменный челнок.

Кирилл вернул ей бумажку.

– Какой ещё обменный челнок?

– На территорию язычников. Во Фраг. Поведёт Мануэль. Он будет ждать нас на площади перед Помнящим.

Сначала Кирилл подумал, что неверно перевёл её слова.

– Мы должны проводить его? Встретить? Это – твоя работа?

– Мы должны сбежать, – прошептала Глория. Впервые Кирилл видел её такой несчастной. – Мануэль – друг семьи. Он высадит нас у Барьера.

– Тебе это зачем? – нахмурился он. – Шпионить?

– Меня бы не сделали шпионом, – она легонько ударила его по голове энергией. – Нет.

Взгляд Кирилла упал на висевший на ручке комода испачканный кровью костюм санитара. Сбежать из Новерии! Звучало настолько хорошо, что он не был готов в это поверить.

– Зачем тебе, Отверженной, куда-то сбегать?

– Я не хочу об этом говорить, – Глория закинула ноги в сандалиях на диван и отвернулась к покосившемуся щитку. – Ты согласишься? Поможешь мне?

Если бы для того, чтобы вернуться в Альянс, потребовалось выйти в окно, Кирилл бы не раздумывая это сделал. Но Глория… Она выделялась на фоне других девушек Новерии, хотя и верила в догмы Отверженных – в святую миссию Джессики и в ужасные грехи Альянса. Кирилл не мог не признать, что ему хотелось бы, чтобы она отправилась с ним – даже если она собирается шпионить для Новерии.

– Конечно, – сказал Кирилл. – Конечно, я помогу тебе устроиться.

Сказав это, он принялся ходить по комнате – два шага к двери, два шага обратно к дивану. Последняя ночь в Новерии!

– Пойдём, прогуляемся, – предложил Кирилл.

– Мы не выходим вечером, – напомнила Глория.

– А сегодня пойдём!

– Мы не должны привлекать внимания, – упрямилась девушка. – Ляжем спать.

Кирилл разочарованно причмокнул языком, но на диван сел. Вместо того, чтобы попытаться как можно лучше запомнить это странное место, ему придётся оставаться в этой грязной комнате и ждать целую ночь – Кирилл знал, что не сможет сегодня заснуть.

Стук в дверь заставил обоих подняться.

– Кто это ещё? – насторожилась Глория. – Не открывай. Я подержу дверь закрытой.

Но Кирилл уже подошёл к двери и распахнул её. На пороге приветливо улыбалась Сайра. Её рыжие волосы отрасли и сглаживали угловатое лицо, придавая ей взрослый вид.

– Прости, что так поздно, – её улыбка стала ещё шире. – Я так рада, что ты решил открыть мне.

Кирилл заулыбался ей в ответ. В эту последнюю ночь в Новерии он готов был провести время и с Сайрой, и даже с Урвилем, будь он здесь.

– Давно ты не приходила, – заметил он.

– Я всё надеялась, что ты вернёшься на работу, – сказала Сайра. – Вижу, тебя подговаривали не делать этого. Не хочешь прогуляться? Ночь тихая и светлая. Мы могли бы подняться на Стену.

– Нас пустят?

– Я попрошу.

– Глория?

– Не надо, – раздражённо ответила Глория. – После больницы они могут решить, что ты хочешь сбежать.

– Не со мной, – убеждала Сайра. – Давай же, Кирилл. Всего часик!

Кирилл вздохнул. Он не хотел обижать Глорию, но Сайра с самого начала вела себя так, словно Кирилл был её другом. В одной – последней – прогулке он не мог ей отказать.

– Ну хорошо.

Глория подскочила с места.

– Даже не вздумай идти с ней!

Лампочка под потолком лопнула, но поставленный кем-то из девушек барьер не дал осколкам попасть на Кирилла.

– Глория? – Кирилл шагнул к ней. – Что это было?

– Да как ты не видишь! – кричала Глория, указывая рукой на Сайру. – Она же…

Вдруг Глория замерла. Её рот остался открытым, а губы изогнулись в попытке выдавить какой-то звук.

– Что с тобой? – заволновался Кирилл. – Глория?

Она не отвечала.

– Если тебе это так важно, я не пойду, – сдался Кирилл. – Сайра, извини.

– Нет, – улыбнулась Сайра. – Ты извини. Я правда попыталась.

– Что? – Кирилл не сразу заметил фигуру за спиной девочки.

– Выйдя однажды, ты можешь попробовать вернуться в ту же комнату, но она никогда не будет прежней, – важно ступала Джессика Отверженная. В ярко-зелёных