Веер - Сергей Лукьяненко

Через несколько минут вернулась девушка – на этот раз с большой кружкой чая. Я благодарно кивнул, сделал несколько глотков. Чай был горячий и сладкий, с медом. Говорят, что от горячего чая все целебные свойства меда теряются, но меня это не расстроило.

– И как тебя зовут, земляк? – поинтересовалась девушка, присев у ванны. Она была в поношенных джинсах, в слишком большой ей клетчатой рубахе и босиком. В кино такие девушки ждут отважного ковбоя на ранчо…

– Кирилл. – Я не стал врать.

– Редкое имя у тебя… земляк. – В ее голосе слышалась ирония.

– А как тебя зовут? – подозрительно спросил я.

– Марта.

Я пожал плечами.

– Имя как имя.

– Что, такое имя в России есть? – удивилась Марта.

– Есть. Ну… не частое… Так ты не русская?

– Я полька! – Мое предположение было отвергнуто едва ли не с гневом.

– Ага. – Я кивнул. – Ну, надо было догадаться. Кроме русских и хохлов – только поляки способны живому человеку в рот спирт вливать.

– Не могу сказать, что меня это сходство радует, – кисло сказала Марта. – Пальцы чувствуешь? Покалывает?

Я пошевелил пальцами ног, потом рук. Кивнул:

– Нормально. Жить буду, похоже. Спасибо, что привела к башне.

– Никуда я тебя не приводила. – Марта достала из нагрудного кармана рубашки мятую пачку сигарет, зажигалку. – Ты сам пришел.

Она раскурила сразу две сигареты – опять же, что-то в этом было киношное, невсамделишное. Много раз видел такое в старых голливудских фильмах, но никогда – на самом деле. Одну сигарету, не спрашивая, сунула мне в рот. Я с наслаждением затянулся – последний раз я курил еще в Харькове.

Табак был крепкий. Я посмотрел на пачку – сигареты незнакомые, польские, явно недорогие.

И тут до меня дошло.

– Я сам пришел?

– Да. Начал стучать в дверь, я открыла. Ты и бухнулся на пол. А что?

– Помню, как искал твою башню и замерзал, – соврал я, не моргнув глазом. Точнее, не соврал, а сказал часть правды… – Был уверен, что замерзну насмерть.

– Нет, ты сам дошел. – Марта задумчиво смотрела на меня. Видимо, почувствовала недоговоренность…

– Интересно, мы на русском или на польском с тобой говорим? – быстро поинтересовался я.

– На русском, – раздраженно ответила девушка. – Как будто не знаешь, что таможенник с каждым общается на его языке.

– Ага. – Я кивнул. – Газету ты читала?

– Читала.

– Ну и что будешь делать?

Марта поморщилась:

– Как это у вас в сказках? В баньке попарю, накормлю, а потом съем?

– Ну, на Бабу-Ягу ты никак не похожа, – заверил я ее. – Ты давно стала таможенником?

– Девять лет. Я совсем девчонкой была. – Она сильно, по-мужски затянулась сигаретой, с любопытством поглядывая на меня. – Оклемаешься – и вали куда хочешь. Не стану я тебя задерживать. Но и прятать не стану, учти!

– Спасибо и на том, – искренне сказал я. – Скажи, у тебя куда двери ведут?

– Эльблонг…

– Не знаю такого… – пробормотал я. – Это не там, где Кимгим?

– Эльблонг – это польский город! – Кажется, Марта чуть обиделась. – А еще Янус. Антик. И Земля-шестнадцать.

– А это что за мир? – заинтересовался я.

– Отогрелся?

– Угу.

– Пойдем. Накинь что-нибудь… – Она кивнула на висящие на крючках халаты и вышла из ванной.

Один халат был женский, розовый с выдавленным рисунком. Другой мужской, густого синего цвета. Я поискал взглядом стакан с зубными щетками – щеток оказалось две. Марта явно не вела отшельнический образ жизни.

Без смущения или брезгливости запахнувшись в чужой халат, я вышел вслед за Мартой. Ванна и чай меня вполне согрели и привели в чувство. Бежать стометровку мне было рановато, но и опираться на чужое плечо уже не требовалось.

Девять лет – это девять лет. Если моя башня так и не стала мне настоящим домом, просто не успела им стать, то у Марты все было уютно и обжито. Первый этаж – изначально такой же просторный зал, как и у меня, был разгорожен на две комнаты стеллажами, заваленными самыми разными предметами – от горшков с красивыми цветами, упаковок прохладительных напитков и пива до каких-то железяк сомнительного происхождения и скомканной ношеной одежды. При этом общий бардак каким-то образом создавал ощущение уюта и комфорта. На ступеньках лестницы, ведущей на второй этаж, лежала длинная вышитая дорожка. Такие же сельского вида коврики валялись и на полу. А еще я заметил блюдечко с молоком – похоже, где-то тут жила кошка…

– Сюда иди, – велела Марта.

Я подошел вслед за ней к двери. Марта резко распахнула ее и сказала:

– Эльблонг.

Невольно запахнув халат посильнее, я слегка отстранился от двери. За ней был вечерний город со старинными домами, булыжная мостовая, фонарики под старину, сидящие за столиками кафе люди. Дверь выходила на небольшую, полную гуляющего народа площадь.

– Очень уютно, – признал я. – Выход в центре города?

– В центре. – Марта закрыла дверь, прошла к следующей. Открыла ее со словами: – Янус.

– Понятно, – глядя в кипящую снежную круговерть, сказал я. В дверь начало ощутимо задувать. Меня передернуло при мысли о том, что я сейчас мог валяться в этом ледяном аду – закостеневший, глядя в темноту разорванными льдинками глазами. – Закрой!

Марта впервые посмотрела на меня с легким сочувствием. Закрыла дверь, буркнула себе под нос:

– Гадкая Земля, ага. Летом тоже гадкая. Знаешь, что там люди живут?

Я покачал головой:

– Мне говорили, Янус необитаем.

Марта покачала головой:

– Однажды летом я видела парус на реке. Лодка, совсем плохая. Не похожая на наши. А еще тут есть дикие… – Она задумалась, потом неуверенно сказала: – Козы. Больше всего похожи на коз. Я подстрелила одну, она все равно отстала от стада, спотыкалась и падала. У козы в заднице, – Марта похлопала себя по крепкой попе, – оказалась стрела. С костяным наконечником.

Что-то в ее голосе меня убедило. Вопреки мнению прочих функционалов я поверил, что на Янусе есть разумная жизнь. Какие-то кочующие по планете за теплом животные и следующие за ними дикари? Почему бы и нет? Идущие на границе убийственной зимы и изнуряющего лета вечные странники весны… нет, скорее – вечные странники осени, живущие теми плодами, что дает эта негостеприимная земля. Каковы они, наши братья из соседнего мира? Могли бы мы понять друг друга? Подружиться? Могли бы мы чем-то им помочь и чему-то научиться у них?

Функционалов это не интересовало…