Уголек в пепле - Саба Тахир

Знакомые золотые глаза возникли над моим лицом.

– Ты тоже здесь? – спросил я. – А я думал, что у книжников своя загробная жизнь.

– Ты не мертв. По крайней мере, пока. И я тоже. Я пытаюсь тебя освободить. Сядь.

Лайя обхватила меня и помогла подняться. Мы находились под эшафотом, должно быть, она и затащила меня сюда. Задняя часть помоста полностью исчезла, и сквозь пыль я с трудом различил лежащих ничком масок. Когда я понял, что вижу, медленно осознал, что еще жив. Это был взрыв. Множество взрывов. Школа погрузилась в хаос.

– Это Ополчение атаковало?

– Это я атаковала, – ответила Лайя. – Пророки всех обманули, заставив подумать, что я вчера умерла. Я позже объясню. Есть вопрос поважнее: какова цена твоей свободы?

– Какая цена? – Я почувствовал сталь у шеи и посмотрел вниз. Она держала нож у моего горла, тот самый нож, который ей дал я. Затем вынула две шпильки из волос, но держала их так, что я не мог дотянуться.

– Вот шпильки. Ты сможешь отпереть оковы. А пока кругом смятение, можно выбраться отсюда. Покинуть Блэклиф, как ты и хотел. Но при одном условии.

– Каком…

– Ты выводишь меня из Блэклифа. Провожаешь до тюрьмы Кауф. И помогаешь вызволить оттуда брата.

Это целых три условия.

– Я думал, твой брат в…

– Нет. Он в Кауфе. И ты – единственный из всех, кого я знаю, кто когда-либо там бывал. Ты многое умеешь и сможешь помочь мне добраться на север. Тот твой туннель – никто о нем не знает. Мы можем воспользоваться им, чтобы сбежать.

Десять кругов ада! Конечно, она освободила меня не просто так. Достаточно взглянуть на то, что творилось вокруг, и становилось ясно, что ей пришлось немало потрудиться, чтобы все это осуществить.

– Решайся, Элиас. – Облако пыли, что скрывало нас, медленно рассеивалось. – Времени нет.

Я раздумывал лишь миг. Лайя предлагала мне свободу, не понимая, что даже закованный в цепи, перед лицом смерти я уже был свободен, потому что свободной стала моя душа. Она освободилась, когда я отринул извращенные взгляды моей матери. Освободилась, когда решил, что стоит умереть ради того, во что веришь.

Настоящая свобода тела и души.

То, что случилось в камере, – это и было освобождением души. Но сейчас Лайя предлагала освобождение тела. Таким образом Каин сдержал свое обещание.

– Прекрасно, – согласился я. – Я помогу тебе. Пока не знаю как, но прямо сейчас это пока не важно. Дай мне шпильки.

Я потянулся за ними, но она отвела руку.

– Поклянись!

– Клянусь плотью и кровью, честью и именем, что помогу тебе сбежать из Блэклифа, попасть в Кауф и спасти твоего брата. Шпильки! Ну же!

В следующую секунду я освободился от оков и снял кандалы с лодыжек. За помостом начали шевелиться маски. Элен все еще лежала ничком, но что-то бормотала, будто просыпалась, вздрагивая.

Во дворе поднялась на ноги мать и стала вглядываться сквозь дым и пыль в сторону помоста. Ведьма. Даже когда вокруг рушился мир, больше всего ее заботило, чтобы я был мертв. Довольно скоро она пошлет всю чертову школу за мной в погоню.

– Идем! – Я схватил Лайю и потащил ее от эшафота. Но она остановилась, глядя на маску, что пока лежал неподвижно, – одного из тех, кто вел меня на эшафот. Она достала кинжал, но рука ее дрожала.

– Это он убил моих дедушку и бабушку, – произнесла она. – Он спалил мой дом.

– Я понимаю и разделяю твое желание прирезать убийцу твоей семьи, – сказал я, оглядываясь на мать. – Но поверь мне, что бы ты ни сделала, это и близко не сравнится с теми пытками, которые устроит ему Комендант, когда до него доберется. Он охранял меня. И проворонил. Моя мать ненавидит ошибки.

Лайя смотрела на маску еще секунду, затем быстро кивнула мне.

Мы нырнули под арку колокольни, я оглянулся через плечо, и все внутри сжалось. Элен смотрела прямо на меня. На мгновение наши взгляды встретились.

Затем я отвернулся и толкнул дверь в здание с классными комнатами. По коридорам мчались курсанты, но в основном первокурсники, и никто из них не задержал на нас взгляд. Все здание зловеще грохотнуло.

– Что ты там сделала?

– Разложила по всему двору мешки с песком, заряженные взрывчаткой. Ну и… и может случиться несколько взрывов в других местах. Например, в столовой. И в амфитеатре. И в доме Коменданта, – сказала она и быстро добавила: – Но все холостые. Я не хотела кого-нибудь убить, просто отвлекающий маневр. Также… Мне жаль, что я приставила нож к твоему горлу. Я хотела удостовериться, что ты не откажешься. – Она выглядела смущенной.

– Не извиняйся, – я осмотрелся в поисках ближайшего выхода, но почти все двери были забиты курсантами. – Тебе придется еще не раз приставлять нож к горлу, пока все это закончится. Хотя стоит улучшить технику. Я мог бы разоружить тебя…

– Элиас?

Это Декс. Рядом с ним стоял Фарис с открытым ртом. Он не на шутку опешил, увидев меня живым, без оков и цепей, да еще и под руку с девушкой-книжницей. Одну секунду я думал, мне придется драться с ними. Но затем Фарис схватил Декса и, развернув его, потянул за собой в толпу, прочь от нас. Лишь раз он оглянулся, и мне показалось, что я увидел его улыбку.

Мы с Лайей выбрались из здания и побежали вниз по травянистому склону. Я бросился к дверям тренировочного здания, но она задержала меня.

– Другим путем, – ее грудь вздымалась от бега. – Вон то здание…

Земля под нами затряслась, и она схватила меня за руку. Здание задрожало и рухнуло. Его руины охватило пламя, и в небо взмыли столбы черного дыма.

– Надеюсь, внутри никого не было, – сказал я.

– Ни души, – Лайя отпустила мою руку. – Двери были заранее заперты.

– Кто тебе помогает? – Она не могла провернуть все это в одиночку. Возможно, тот рыжеволосый парень с Лунного Фестиваля? Он напоминал повстанца.

– Не думай об этом!

Мы обежали разрушенное тренировочное здание, и Лайя начала отставать. Я немилосердно тянул ее за собой. Мы не можем сейчас сбавлять скорость. Я не позволял себе думать о том, как близка сейчас свобода, также, как несколько минут назад близка была смерть. Я думал только о следующем шаге, следующем повороте, следующем движении.

Мы добежали до казарм Мастеров. Я оглянулся – Элен нигде не было видно.

– Входи, – я открыл дверь в свою комнату и запер ее изнутри. – Подними камень над очагом. Вход под ним. Я только соберу кое-какие вещи.

Полностью облачиться в доспехи я не успевал, поэтому прицепил на грудь пластину и нарукавники. Затем накинул плащ и взял ножи. Мои телуманские мечи остались вчера на помосте амфитеатра. Вот уж действительно о чем я остро пожалел. Комендант, скорее всего, присвоила их себе.