Зеркало воды - Софья Ролдугина

«Нам конец».

– Белый! – закричала она, застряв между дородной дамой в чёрном облегающем платье и широкоплечим мужчиной в офисном костюме. – Надо выбираться! Сделай что-нибудь!

И – пожалела об этом ровно через три секунды.

Белый Лис дважды стукнул тростью, возникшей из ниоткуда, по гулким каменным плитам пола, и произнёс негромко:

– Демоны, большие и малые, мерзкие и злокозненные, хвостатые, ушастые, голодные, пребывающие в свете и тьме – все, кто меня слышит! Ваш господин приказывает – пляшите и пойте!

…бардака, подобного этому, «Эль Галери» ещё не видела.

Механизмы, заполняющие три выставочных зала, испустили долгий натужный скрип, перекрывая прочие звуки – и медленно тронулись с постаментов. Посетители заметили это не сразу, но потом началась давка, крики, беготня. Мускулистая няня, словно крейсер, лавировала в человеческом море, посадив Зою-заиньку на плечи, патрульные то ли пытались навести порядок, то ли подавали свистками сигналы бедствия. А экспонаты! Кофеварка отплясывала с ракетным двигателем, завернувшись в кипу разноцветных лент, роботизированный манекен отбивал чечётку на крышке рояля, а с потолка пикировали, зловеще вереща, компьютерные мыши, мельницы для специй и механические куклы. Летицию толкнули в бок, отбросили на хлопающий капотом ретро-автомобиль, едва не затоптали – и, когда надежда спастись уже почти угасла, Белый возник из пустоты и протянул руки:

– Хватайся, о прекрасная!

Летиция уцепилась за него, как тонущий студент – за подсказку с задних рядов… и они полетели.

Вверх, вверх, вверх – прямо сквозь купол, издали такой красивый, воздушный, розовый, а вблизи – скучный, грязноватый, в облупившейся краске. Ноздреватый бетон они проскочили насквозь, как туман, и взмыли ещё выше, мимо трепещущих на ветру флагов, мимо дрожащих от напряжения флагштоков, вонзающихся в оглушительно свежий ветер.

«Мы как парашютисты в прыжке, только падаем вверх», – пронеслась мысль.

Пульс зачастил, ощущение невиданной свободы ударило в голову игристым вином – и Летти рассмеялась.

– Ты не боишься? – спросил вдруг Белый совершенно нормальным современным голосом, без обычных своих «О-о» или «Ах».

И – сжал её руки ещё крепче.

– Нет, – ответила она честно. – Это офигенно… Ой, смотри! – заметила она с высоты колесо обозрения, огромное, красно-золотое. – Видишь вон ту штуковину? Там парк аттракционов!

Хватка Белого не то чтобы стала сильнее, но у него явно прорезались коготки.

– О-о, – протянул он задумчиво. Узор на лисьей маске вроде бы и не поменялся, но сейчас она совершенно точно лыбилась самым язвительным образом. – То место, где твой возлюбленный не сумел проявить свою доблесть, и ты в гневе отринула его?

До проезжей части под ними было метров семьдесят захватывающего полёта. Летиция покосилась вниз и решила, что с человеком, который в буквальном смысле держит тебя над бездной, следует проявлять больше искренности.

– Вообще-то последний сам меня бросил. Я рассказала ему, как сдрейфил предпоследний, ну, в общем, взяла на слабо. Мы всё-таки прокатились на «Смертоносной вагонетке», его стошнило на мои ботинки, и после этого он не звонил.

– Людям свойственно охладевать к тем, кто был свидетелем их слабости, – сочувственно ответил Белый. Ветер усилился, явно снося их в сторону парка аттракционов. – Однажды я прогуливался вечером с девой, прекрасной как цветок лотоса в свете луны, когда внезапно путь нам преградил разбойник. Я со всей деликатностью попросил его отступить и даже сложил об этом возвышенные строки, однако он не внял.

Обогнув в полёте офисную высотку – долговязый очкарик за окном проводил их долгим взглядом, наливая кофе мимо чашки, – они вышли на финишную прямую. До парка было уже рукой подать.

– Строки… Под этой дивною луною ступай, о путник, стороною, а то финал сего стиха твои украсят потроха? – рассеянно откликнулась Летиция, наблюдая за тем, как внизу переругиваются клаксонами застрявшие в пробке водители.

– Ты воистину догадлива, о прекрасная, а вкус твой изыскан! – обрадовался Белый. – Примерно так всё и было. Когда даже благородство поэзии не тронуло чёрствое сердце разбойника, я понял, что слова тут излишни, и оторвал ему голову. Увы, глубокая печаль из-за несовершенства сего мира омрачила мне зрение, и я сделал это небрежно: голова откатилась к ногам прекрасной девы.

Повисла трагическая пауза.

Они пролетели над оживлённым перекрёстком и спланировали на площадь.

– И что произошло дальше? – спросила Летиция. – Ну, с девой, прекрасной как лотос в лунном свете?

– Лотос увял, – коротко ответил Белый.

Внутреннее чувство ритма подсказало, что лучше бы сменить тему.

– Соболезную, – от души произнесла Летти, оглядываясь в поисках предмета для нового разговора. И тут же нашла его: – О, ты только посмотри, какая очередь за билетами! Мы так полдня простоим!

– За билетами? – полюбопытствовал Белый, отвлекаясь от травмирующих воспоминаний.

Летиция объяснила. Он выслушал и склонил голову к плечу:

– А внутри сего парка кто-то проявляет интерес к билетам, дабы выявить проникших беззаконно?

– Обычно нет… А! Так ты предлагаешь сэкономить и проскочить мимо билетёров?

– Ведь ты сама говорила, о благоразумная, что люди вашего варварского века не способны оценить безупречную красоту моего облика, – скромно ответил он. – А если меня всё равно не видно, то есть ли смысл в билетах? Полагаю, что нет.

– И правильно полагаешь, – азартно откликнулась Летиция, хватая его за руку. – А меня за компанию проведёшь?

– Поступить иначе было бы крайне невежливо и недостойно.

В голове начала зреть идея.

– А если на аттракционы будут очереди, то мы сможем незаметно проскользнуть мимо них?

Белый Лис наклонился и щёлкнул её по носу:

– Пребывая в игривом расположении духа, я порою входил в самый богатый дом в деревне, присоединялся к трапезе, ночь проводил на ложе хозяйки, а меня никто не замечал. Хотя вино и ласку я получал в достатке.

– Ух! – восхитилась Летиция, заткнув внутреннюю зануду, которая гундела, что Лис поступал нехорошо. – Парк развлечений без билетов и очередей – это мечта! Так чего мы ждём?

– Мы отправляемся немедленно, о неде… – лукаво откликнулся он, но внезапно умолк на полуслове и точно в воздух вмёрз.

Летиция проследила за его взглядом.

На другой стороне от площади, через дорогу, невысокий сутулый мужчина тащил на поводке остроносую собачку мелкой породы – волоком, на поводке. Она упиралась всеми четырьмя лапами и, кажется, скулила, но из-за расстояния ни звука не долетало.

– Ты чего? Раздумал?

Динамики на площади транслировали что-то цирковое, маршевое, бездумное; пожилая женщина в белом деловом костюме рассыпала из гигантского бумажного пакета семечки горстями, и голуби слетались к ней со всех сторон; уличный мим на велосипеде без руля колесил перед кучкой случайных зрителей. Солнце лилось сверху, жаркое, вездесущее, ослепляющее, и в жилах ещё бродили отголоски адреналина после полёта над городом. Белый отчего-то тянул с ответом, точно стоял на пороге дома, где кипела вечеринка, и никак не мог шагнуть ни туда, ни сюда. И тогда Летиция крепко-крепко ухватила его за руки – и закружила.