Конец радуг - Вернор Виндж

Новому зданию клиники Крика было едва ли пять лет, но там царил дух прошлого столетия, когда больницы были местом больших надежд, и люди приходили туда за шансом выжить. Какая-то необходимость в таких местах еще оставалась: отделения интенсивной терапии не свернешь в аптечку первой помощи и не доставишь каждому на дом. И конечно, всегда бывали трагические случаи неизлечимых болезней, и какая-то часть человечества всегда заканчивает жизнь в домах призрения.

Новое здание служило иным целям. Это приходило в голову подполковнику Роберту Гу-младшему каждый день, когда он въезжал на территорию больницы. Каждый день после катастрофы в УСД он останавливался на развязке у клиники, выходил и смотрел вдоль обрывов и берегов в сторону Ла-Джоллы. Клиника располагалась на склоне холма, чуть выше самых фешенебельных курортов в мире. На несколько миль в глубь суши расположились биолаборатории, окружающие УСД, – самый, быть может, престижный в мире источник медицинского волшебства. Конечно, они могли с тем же успехом находиться на той стороне земного шара, потому что функционально это было безразлично. Но психологически и по традиции такое сочетание курортной роскоши и магии медицины приманивало самых богатых жителей земли.

Жена, дочь и отец Боба Гу попали сюда не потому, что были богаты. Миновав шикарный – и настоящий – главный вход, здесь можно было найти уединение. В данном случае оно обеспечивалось обычной архитектурой клиники, а также тем, что у Дяди Сэма в некоторых пациентах была своя заинтересованность.

Где можно лучше укрыть таких секретных пациентов от лишних контактов, как не в курортной больнице? Репортеры сновали вокруг под стенами и строили догадки – но не имели оснований возбухать насчет гражданских свобод. Отличное прикрытие.

Боб задержался перед главным входом.

Ох, Элис! Годами он жил в страхе, что СО до нее доберется. Годами они вели ожесточенные споры о том, каковы пределы Долга и чести и что значит Чикаго. Теперь давно воображаемое худшее произошло… и он оказался совершенно не готов.

Каждый день Боб навешал ее. Врачи не горели оптимизмом. Элис Гу застряла под большим числом слоев СО, чем все, с кем им приходилось иметь дело. Так что они могли знать?

Она была в сознании. Она разговаривала с ним – несла полную отчаяния бессвязицу. Он держал ее в объятиях и умолял вернуться. Потому что в отличие от отца и Мири Элис не была задержана федеральными властями. Она оказалась заключенной внутри собственного разума.

Сегодня у Боба было в больнице Крика официальное дело. Последний из допросов задержанных – точнее, последний из сеансов извлечения информации – уже закончился. Отец должен был очнуться в полдень, Мири – на час позже. Боб мог провести с ними некоторое время в виртуальном обществе Евы Мэллори, офицера ДВБ, которая возглавляла группы расследования.

В 12.00 Боб стоял перед весьма старомодного вида деревянной дверью. Теперь он знал, что такие вещи в этой больнице никогда не подделывали. И если он хочет войти, надо повернуть дверную ручку.

Ева – » Бобу: «sm» Это интервью нам более чем интересно, полковник. Но постарайтесь покороче. Держитесь пунктов нашей записки. «/sm»

Боб кивнул. И целую минуту не знал, на кого больше злится – на отца или на этих недоумков из ДВБ. Для разрядки он потянул на себя дверь без стука и резко вошел в больничную палату.