Ангел Спартака - Андрей Валентинов

Если мы начнем сводить фантастику к драконам и звездолетам, то, боюсь, насмешки наших врагов над фантастикой, как «низкопробным чтивом в глянцевых обложках» станут отчасти справедливыми.

Во «Флегетоне» же, романе на первый взгляд историческом, а не фантастическом, автор сознательно ввел элементы «альтернативки». Не верите? А поищите! Вот, скажем, тигровый бульдог Пальма, любимица Туркула, в этой реальности не погибла, а благополучно дожила до Галлиполи...

Шучу? Шучу, конечно, — но только в данном конкретном случае.

5. ЦЕНТУРИОНЫ И ЛУПАНАРИИ

Теперь о более приятном, даже вкусном. Ведь писать роман о Древнем Риме, согласитесь, очень приятно — и очень вкусно. Прикоснуться к великой цивилизации, пусть виртуально, но какое-то время прожить «там», в недоступной пропасти Сатурна-Времени! Не сочтите меня ретроградом и ненавистником фэнтези, но, как по мне, подлинная древняя цивилизация, ей-богу, куда более интересна и загадочна (и фантастична, фантастична!), чем наскоро выдуманные эльфийские королевства и всякие «драконьи погибели». Немочь бледная ваши эльфы!

Особенностью работы над древнеримской темой является то, что перед автором стоит проблема не столько поиска, сколько отбора. О Риме мы знаем много, по сравнению с большинством исчезнувших цивилизаций даже ОЧЕНЬ много. Отобрать же нужное для создания «своего» Рима не так легко, как кажется.

Кроме того, во многом знании — многие соблазны. Главный — утратить «дистанцию» между древностью и днем сегодняшним. Рим настолько известен и знаком, что начинает казаться, что «они» были такими же, как мы, только без мобильников и аспирина. Конечно же, это не так, и «самость» Рима, его непохожесть на все иное — первое, о чем обязан задуматься автор. Дело не только в глубинных явлениях, но и во внешнем образе. Американский оскароносный «Гладиатор» — печальный тому пример.

Для ясности вопроса достаточно коснуться момента, на первый взгляд не особо принципиального: язык и термины. С языком-то ясно, на русском пишем, великом могучем и свободном, но... Не все так просто, дорогой Читатель.

Римская цивилизация дала нам так много, что современные языки, включая русский, буквально пропитаны латынью. Римские термины, мертвые сами по себе, по-прежнему на слуху. Образованный читатель сразу поймет, кто такие центурион, консул, триумвир, легат, что такое узурпация и даже (держитесь, знатоки!) узуфрукт. В конце концов, всегда можно присобачить к тексту маленький словарик, для пущей солидности. И все будут довольны.

Однако... Представьте себе такую фразу: Центурион снял лорику, отстегнул гладис, прошел мимо трибунала и, кивнув знакомому бенефициарию, направился через форум, минуя базилику, в ближайший лупанарий к своей конкубине.

Все понятно? Самое смешное, что понятно, хотя бы главное, в остальном же словарик поможет. Но писать так — значит издеваться над читателем. Это во-первых. А во-вторых, признать собственное незнание русского. Это ведь не речь персонажа — авторский текст!

Джованьоли Вещий подчас всеми этими латинизмами злоупотреблял. Увы!

Ладно, переведем, приблизим к современности. Но тут имеется иная крайность, характерная для западной исторической беллетристики с ее «римскими генералами» и «финансистами».

Итак: Ротный премьер-сержант снял кирасу, отстегнул палаш, прошел мимо флагштока со штандартом части и, кивнув знакомому штабному адъютанту, направился через торговый центр, минуя биржу, в ближайший бордель к знакомой куртизанке.

Что-то не то, правда?

Истина где-то между Сциллой кальки и Харибдой модернизма. А вот где именно, писателю приходится решать самому в каждом конкретном случае. Голь на выдумки хитра. Я, например, напрочь снял почти все термины, заимствованные из французского и английского языков. Не потому что их применение в принципе неверно, а потому что... Ну не звучит, ну не по-римски!

Этот пример еще из простых, наука, как известно, имеет много гитик. Так что для всякого писателя Древний Рим — поистине достойный плацдарм... Стоп, не годится, «плацдарм» — галлицизм, французское слово. Поистине достойный полигон... Полигон? Слово-то греческое, но в данном конкретном смысле в те времена не употреблявшееся. Поистине достойная арена? Поприще?

Вот в таком «аксепте».

6. ЧТО ДАЛЬШЕ?

Следующие книги... В них я попытаюсь посмотреть на Спартака иными глазами. О деталях говорить рано, но один из романов, заключительный, возможно, получит название «Я, Спартак».

Когда это будет, пока сказать не могу. Надеюсь, будет.