Увечный бог. Том 2 - Стивен Эриксон

– Брат Эрекала! – крикнула Осталок.

Его глаза были открыты. Белки́ покраснели от крови. Рот открывался и закрывался, как у выброшенной на берег рыбы.

Осталок подползла ближе, и вдруг Эрекала резко вздохнул, перевернулся на бок и закашлялся.

– Командующий!

Он ее не слышал. Осталок подняла глаза: взрывы продолжались, опрокидывая взвод за взводом.

Нет, это не война.

Это бойня.

Где-то в голове у Осталок завыли ее боги, и вой их был полон недоумения.

Кто-то дернул Хмура за плечо и развернул. Тот с рычаньем схватился за меч, затем вдруг замер.

– Кулак?

– Немедленно прекратите обстрел!

Капрал оглядел неровные позиции «красноперок». Ящики со снарядами были вскрыты, шерстяные свертки выпотрошены и брошены между пусковыми установками. Он быстро сосчитал их.

– Еще осталось на четыре-пять залпов, командир!

– Велено же: прекратить! Первый Кулак не хочет жертв среди изморцев!

– Так мы их и не убиваем, – удивился Хмур.

– Вы знаете, на какое расстояние летят снаряды?

Капрал отвернулся сплюнуть набившуюся в рот грязь. На языке появился новый горький привкус.

– Кулак, мы просто ломаем стену, и ничего больше. Клянусь!

– Прекратите обстрел! И передайте приказ остальным.

– Слушаюсь! И да, Кулак, вы видели «барабан» имени Скрипача и Вала? Нижние боги, до конца дней не забуду…

Лицо Риты Буд почернело от гнева, и Хмур осекся.

– Мы хотели сломить их сопротивление, сапер, а не поубивать!

– Простите, Кулак, следовало сразу предупредить.

Сейчас она меня ударит, подумал Хмур, но Рита Буд в молчаливом негодовании удалилась. Поперек склона она прошла к месту сбора регулярных и тяжелых пехотинцев, спотыкаясь об остатки развороченного мощеного тракта. Да уж, нам придется все это восстанавливать. Видимо, таков смысл войны: сначала разрушай, а потом чини. Эх, тяжела ты, саперская доля…

Рядом присел Манкс, лицо у него было опаленное и черное от сажи.

– Почему перестали стрелять? Снарядов еще полно!

– Приказ Кулака. Передай остальным, пусть убирают остатки в ящик, только чтоб шерстью не забывали прокладывать.

Хмур выпрямился, потянул затекшую поясницу и огляделся. Огромные дыры в земле, дымящиеся кратеры, удушающий дым вперемешку с пылью, грязью и кровью.

– Похоже, здесь мы закончили, – произнес капрал со вздохом.

Осталок помогла Эрекале подняться. У него в голове бушевала буря, словно небеса разверзлись и оттуда загрохотал ливень, к которому примешивался надрывный стук сердца. Вглядываясь сквозь пелену дыма и пыли, он увидел осиную возню солдат. Офицеры выкрикивали приказы, пытаясь хоть как-то восстановить порядок.

– Что… что происходит? – спросил Эрекала, и его собственный голос звучал очень далеким шепотом.

Осталок тоже как будто перекрикивала расстояние в тысячу шагов.

– На другой стороне перевала – малазанцы. Числом не менее четырех рот.

– Это невозможно.

– Они появились ниоткуда и теперь мы окружены!

Эрекала потряс головой, пытаясь привести мысли в порядок. Как? Нам же говорили, что другого пути через горы нет.

– Постройте солдат в каре, раненых разместите в центре.

Осталок пошла выполнять приказ, а сам Эрекала, шатаясь, двинулся к южному склону перевала.

Проталкиваясь между смятенными солдатами, которые вдруг позабыли про дисциплину, командующий Серых шлемов пересек лагерь. Слух и зрение прояснялись, дым и пыль постепенно оседали. В воздухе пахло обожженным мясом, горелой тканью и кожей. При воспоминании об увиденном в окопах командующего передернуло. Что с нами стало? Как мы могли такое сотворить?

Завидев малазанцев, он остановился. Никакой ошибки быть не могло: это были те же самые солдаты, которых он видел ранее на северном склоне. Путь. Ни у кого нет такой силы. Даже боги не в состоянии создать подобные врата. Но как я могу спорить с тем, что вижу своими глазами? Эрекала разглядел среди солдат тяжей, морпехов с арбалетами, простых пехотинцев и застрельщиков. В отдалении стояла небольшая палатка, окруженная караулом.

Сзади к Эрекале подбежал посыльный.

– Командующий! Враг добрался до верхних окопов и продолжает наступление!

– Спасибо, – ответил Эрекала.

Он увидел, как из строя малазанцев выходят двое – один высокий, а второй еще и широкий в плечах. Их темная кожа ярко выделялась на блеклом фоне окружающей местности. Далхонцы или уроженцы юго-восточных Семи Городов… Да я же их знаю! Тот худой стоял на носу корабля, когда мы сошлись с флотом тисте эдур. Быстрый Бен, Высший маг. А второй с ним, значит, убийца. Их тут быть не должно, но при прочих проблемах глаза-то мне пока не изменяют. Забыв про гонца, командующий заковылял навстречу парочке.

– Что мы тут делаем? – пробормотал Быстрый Бен.

– Что-что… – проворчал в ответ Калам. – Идем на переговоры с их командиром. Вот и он, кажется. Эрекала, да? Солдаты за ним в полном раздрае.

– Я думал, это невозможно, – произнес маг. – Открыть двое врат одновременно, да такие большие! Нижние боги, он и вправду Господин Колоды.

Калам поглядел на спутника.

– А ты сомневался?

– Я всегда сомневаюсь.

– Зрелище, конечно, впечатляющее, но Парана выжало подчистую. Значит, и у его могущества есть пределы.

– Минала сейчас вовсю его выхаживает. Не ревнуешь?

Убийца повел плечами.

– Такого органа в моем теле нет, Бен.

– Причем на пару с Ритой Буд. Интересно, отчего женщины к нему так и липнут?

– Просто он моложе, – сказал Калам. – Этого достаточно. Нам, старым пердунам, с ним не тягаться.

– Говори за себя.

– Убрал бы ты эту ухмылку со своего лица, или я сам это сделаю.

Они уже почти сошлись с Эрекалой – как и положено, на полпути между двумя армиями.

– И все-таки что мы тут делаем? – снова пробормотал Быстрый Бен. – Мы же ни хрена не смыслим в переговорах.

– Так положись на меня, – отозвался Калам. – Я все быстро улажу.

– О, я с удовольствием посмотрю.

Переговорщики остановились в шести шагах друг от друга, и убийца сразу перешел к делу.

– Командующий Эрекала, Первый Кулак Паран передает свое приветствие и предлагает вам сдаться, чтобы избежать ненужных жертв.

Эрекала выглядел так, будто угодил аккурат между «руганью» и «шрапнелью». Лицо все в мелких порезах и ссадинах, доспех покрыт пылью, одной кольчужной перчатки нет. Командующий несколько раз открыл и закрыл рот, не зная, что сказать.