Заброшка - Эра Думер

– Дернешься – и я лишу тебя возможности завести потомство. – В подтверждение слов Инанна надавила «электрошокером» охранителей на его пах.

– А я вышибу тебе мозги.

– Бог не может убить бога.

– Я иного толка тварь. Хочешь поэкспериментировать?

Экс-приятели вперили друг в дружку взоры, и Эрешкигаль не выдержала очей Хаоса, отвернула руку и показала пустую ладонь.

– Я твой покровитель, – сказала она. – Кому, по-твоему, нужна списанная суперзвезда с манией величия? Прознав про то, что ты кандидат на увольнение из Креации, я рекомендовала тебя руководству.

Двуликий погасил знаки. Он спрятал руки за спиной и до боли сплел пальцы, продавливая символы воспитательских учений. Вместе с тем шумно выдохнул через фильтры и спросил:

– Зачем ты устроилась в Агентство?

– Чтобы ликвидировать свой мир, – прозвучал простой ответ. – Я хочу умертвить его сама. В детстве я убила свою домашнюю химеру, когда она серьезно заболела.

– Сильное сравнение.

Инанна замолчала. Этим поступком она напомнила Янусу ментора Джа-и, который пришил чистильщика Вельвайсе и закрыл планы мира собственноручно.

– Передай своему руководству, что списанная суперзвезда скорее сдохнет в канаве, чем сыграет в идиотскую игру на командное сплочение. – Янус приложил палец к сенсору, и дверь палаты открылась. – Счастливого пути и мягкой посадки на Те Коре.

Двери сомкнулись, пряча ничего не выражающее лицо Инанны в окошке биозащиты.

Янус стоял под дождем, разглядывая рекламный экран остановки на эхоновой развязке. Он пропустил несколько машин и не чувствовал ни холода, ни усталости, пусть и шагал от самого Дома Заботы до печально известных Доков.

«Я тоже устроюсь в Креацию».

Ее голос и образы, несуразный поцелуй и дождь – это поднималось из глубин памяти Двуликого и рассекало его сердце в мясо. На экране появились кадры: аист парит в космосе, а затем возникает надпись: «Пока мы на страже, у каждого будет дом. Агентство Иномирной Недвижимости».

У Януса на скулах заиграли желваки. Он не понимал, что правильного и добродетельного в том, чтобы наживаться на чужом конце света. Бог подошел к вендинговому мини-автомату, провел по сенсору и трясущимся от холода пальцем ткнул на карточку фиолетовой банки, оставив на экране дождевые капли.

«Затем, идиотина, что ты мой друг. Я прослежу за тобой».

Он опустился на корточки в круге седого света, запустив пальцы в волосы и сжав их до боли. Вместо слез из груди вырвался сиплый стон. Перед глазами бесновались дерганные картинки, и на всех – лицо подруги, впавшей в антидеус.

Грохот банки в желобе автомата привел Януса в чувство. Он поднял голову и забрал баночку гарцевого энергетика.

– Эй-ей, ты только глянь, какая цаца к нам забрела, – чванливо посмеялись за спиной.

– Где пиджачок купил, пижон? Дашь погонять? – подхватил гнусавый голос.

Вместо ироничной улыбки мягкие губы Януса исказились ухмылкой. Он ощутил укол в области лопатки – кто-то из разбойников рисовал острием оружия узоры по его спине.

– Только не шали, красавчик, – продолжил гундосый. – Снимай одежку, переводи нам эверии, и мы тебя пощадим.

«Считаешь, что я нуждаюсь в няньке?»

Двуликий встряхнул банку, выпрямился в прыжке и наотмашь ударил ею по лицу первого разбойника, в кожаном плаще. Вооруженный ножом, с татуировками на лице, второй, бросился следом, но – щелк! – и получил в лицо струей сиреневой газировки. Отбросив опустевшую банку, Янус накинулся на него, завалил в лужу и ударил несколько раз в лицо.

«Посмотри на себя. Ты – просто эховая нитробомба, Янус».

У Двуликого расширились глаза. Кулак, занесенный для очередного удара, дрогнул и завис в воздухе. Он словно увидел себя со стороны – дерущимся с уличными пацанами, как юнец, в луже газировки где-то у черта на рогах.

– Что, выдохся? – подначил нападающий и харкнул кровью.

Пауза стоила Янусу положения: его перевернули на спину и пырнули ножом в бок. Вокруг лезвия расползлось темное пятно. Двуликий прокусил губу до крови и громко выдохнул:

– Не убьешь ведь.

– Зато покалечу. Ты что-то совсем берега путаешь, лапочка столичная.

– Когда на мне сидят сверху и ласково обзывают, я завожусь, – хрипло засмеялся Двуликий, – только на месте стремного быдлана должна быть обворожительная красотка.

Татуированный разбойник не оценил специфического юмора и с жаром вынул нож. У Двуликого вырвался болевой стон, который тут же заглох в ладони бандита.

– Тш-ш, не вопи. – Он приставил окровавленный нож к глазу: в голубой радужке отразился стальной блик. – Давай тебя в Полис вернем неполноценным? Посмотрят на тебя твои красотки?

Янус закатил глаза, шумно выдохнув в чужую ладонь.

«Я думаю, это максимализм и заблуждение».

Двуликий не знал, что у него болело сильнее: почка или горстка выжженных химикатов, которую он выдавал за душу. Он подумал, что все это – максимализм и заблуждение. Подумал, что он эховая нитробомба. Что маятник рассудка обязательно раскачается и вылетит за пределы орбиты.

«…злодей, который еще не знает, что им станет».

Янус потушил знаки Хаоса и Порядка и опустил ладонь с ними, которой с начала потасовки целился в бок татуированному. Один шорох – и от грабителя не осталось бы и писка. Одно он уяснил в Лации – рука об руку с могуществом обязательно ходит соблазн.

Левая рука шлепнулась в лужу. Нож отдалился, чтобы опуститься. Веко инстинктивно сжалось.

Вдруг возникла вспышка света, и пока Янус отгораживался от прожектора, со всех сторон посыпались громкие шаги тяжелой обуви и голоса. Кто-то рявкнул: «Всем лечь и не двигаться! Без глупостей!»

Янус перестал чувствовать землю. Он потерял много крови, поэтому соображал туго, но явственно понимал, что его похитили. С ним обращались грубо и запихнули в тонированный черный тан, чтобы увезти в туман, заволокший тоннельный автобан.

– Он ранен, – раздался низкий женский голос.

– Серьезно? – спросила вторая женщина.

– Мальчишеская поножовщина.

Звук рвущейся ткани дал Янусу по ушам. Вспыхнуло зарево зеленого цвета. В боку растеклась мощная вибрация, будто к ране приложили полярно заряженную глыбу льда. Моментально придя в себя, Двуликий дотронулся до затянувшейся кожи и мельком огляделся: салон, дорогая обивка, истой и вода в хрустальных графинах, установленных во встроенном баре, колонки, навороченные экраны и водитель за панелью с одним из них. По экранам плыли неоновые волны заставки.

Существа, что его похитили, были одеты в бордовые рясы без опознавательных знаков, золотые маски и капюшоны. Руки – в перчатках.

Один из них, в черном, подошел к Янусу и дотронулся до разбитой скулы. Двуликий шикнул, дернув головой, и существо в маске промолвило искусственно заниженным голосом:

– Что ты знаешь про апокатастасис?

Вопрос заметно