Заброшка - Эра Думер

– Далее – дурманный цветок, ни что иное, как магическая брошь, которую глава Школы Порядка отдал сыну еще в детстве. Он нашел ее неиспользованную, с одним патроном, начиненным исполнением заветного желания. Безделушка не всесильна, но она исполняет мечты без цензуры. Потому Фурина, сама того не ведая, впустила в нашу табулу Эйн-Соф. – Джа-и выпустил дым. – Змеи, символизирующие бесконечность, это вы с Кощеем. Вы пришли из внешнего мира, а значит, у Януса начались приключения по-крупному. Вы его проводники, как он был твоим проводником на Земле. Понятно теперь?

– Мы должны были ускорить процесс. Показать ему старый мир… – между моих бровей залегла морщинка от раздумий.

– Да, потому что зло не дремлет, мать его.

Меня осенило, я покачала ладонями:

– Погоди-погоди. То есть ты спецом ускорил деградацию, потому что из Нирваны перегрузить Яна проще?

Ветерок направил ядовитый дым на меня. Я замахала перед носом и услышала глубокий голос:

– «Уподобившись пожирателю миров, левой рукой он разожжет пламя погибели; правой же возьмется за оружие. Оружие его, подобно сабле карающей богини, отсечет голову мирскую, тогда он вернет ясное видение демиурга. Сделает все, как говорю я, пересечет Океан Бытия и Джунгли Мира и покинет Нирвану». – Демиург потер смуглый нос. – Брошь – не оружие. Посох – не оружие, Всесоздатель упаси, – пробормотал, – кто вообще дерется палкой?

Я удержалась от очевидного ответа: «ты».

– Не, это все брехня собачья.

– Каков ответ? – нетерпеливо спросила я. – Почему у Чернобога сработал знак оружия рядом с брошью?

– С брошью ли? – протянул Джа-и и закурил по-новой.

Я только рот открыла, как на весь лес раздался вопль раздосадованной Эйн-Соф.

– Не получается! – бесилась гендир. Она начала нас искать: – Эй, где это вы? Что вы задумали?

– Вот блин. Она идет сюда. – Я заметалась. – Тебе долго еще?

– Сколько надо.

Нервно кусая ноготь, я бродила из стороны в сторону, поглядывая на манипуляции демиурга и мысленно подгоняя его. Эйн-Соф приближалась к нам, и спокойными были все от коматозного Яна до Джа-и, одна только я трухнула и в последний момент решила вылезти, чтобы отвлечь врага на себя. Стоило мне пересечь красную линию, чтобы обратить внимание Эйн-Соф, кто-то подкрался сзади и обвил руками талию, сладко протянув на ухо:

– Скучала по мне, Иголочка?

Опешив, я отскочила на добрый метр. Ян – в блузке дамского угодника из коллекции «Олежа-фэшн-2004» и сером пальто. Словно только что спустился с Этажа в метро или столичной школе.

– Да, – ответила я без выражения.

– Дивный спектр эмоций, – ухмыльнулся «ликвидатор». Он хлопнул в ладони и запальчиво их потер: – Эх, лиха беда начало, Иголочка ты моя! Следи безотрывно, – свел и развел пальцы перед носом, как офтальмолог, – как твой Раскольников раскатывает старуху-процентщицу!

Он захохотал, вытянув руки, и из чащи повалили толпы «янов» из мириад мультивселенных и иных миров: Ян-мим, Ян-колдун, Ян-робот, Ян-ашерн-и, Ян-демон, Ян-футболист, Ян-кицунэ… Макеты стекались к центру опушки, а Эйн-Соф, конкретно обалдев, попятилась к оставленному «Яну». Тот уже не изображал спячку и встретил ее с громогласным «бу!» и раскатистым смехом.

Макеты обступали Эйн-Соф, но расступились, когда маршем прибыл главнокомандующий: Ян, от которого у меня заметалось сердце по грудной клетке: Ян из Ро-Куро, кое-как залатанный, уже совсем не тот, кого я знала – обновленная версия. Но мне грело душу, что ему оставили «неканоничную» стрижку и позволили круто жевать зубочистку.

Он был индивидуальностью. Пусть примитивной, незрелой, с котелком набекрень – но по факту, все мы – сплошь биороботы, только буковые куколки своей натуры никогда не стеснялись, в отличие от нас.

– Эй, бабайка из АИН, – сказал главный Ян. – Звезда тебе.

Главарь обратился к армии:

– Ян-священник тут есть? – через мгновение кто-то воздел над головой руку в черной рясе. – Отлично! Процитируй нашей грешнице что-нибудь обнадеживающее.

Ян-падре взялся проповедовать:

– Зло на совершившего тяжко ляжет, ибо никто не знает, что еще будет.

– Позволю себе не согласиться с Екклесиастом, – заметил Ян в белом халате, ученый, видимо. – Мы-то знаем, что будет. Мы все дружненько отомстим Эйн-Соф за то, что сгубила миры, которые приютили нас, чужаков-макетов. Земля, Вельвайсе, Те Коре, Кригеллон, Ро-Куро – и десятки других миров сгубила душегубка и падальщица Эйн-Соф!

– А ну заткнулись, шобла! – возопила гендиректор. – Я вам одним щелчком пальцев шеи посворачиваю!

Рокурианский Ян наклонился над ней, и узел макетов вокруг вражины стянулся крепче. Их было несусветное множество. Главный вытащил зубочистку и плюнул ей под ноги. Затем, любуясь на отчаянную ярость Эйн-Соф, сказал:

– Удачи, бабуля. – Он выставил палец. – Но имей в виду, что нас твоими геноцидными штучками не убить. Ты должна узнать ахиллесову пяту каждого из нас – трансцендентный вопрос, на который мы не сможем ответить.

У гендира от гнева покраснели глаза. Она сдавила кулаки, явственно обдумывая, как ей поступить.

– Долгое же у нас будет свидание, – хмыкнул Ян.

Я не заметила, что стояла и давила лыбу. С кашлем стерев улыбку, оббежала периметр и столкнулась с Чернобогом. Он подхватил меня, и я, все еще не веря счастью, что воевода остался в живых, повела его к Джа-и. Отвлекающий маневр сработал на «ура».

Чернобог остался стоять на стреме, а я опустилась подле Джа-и, погладила Яна по колену и в нетерпении спросила:

– Ну, как продвигается?

Покрывшийся испариной демиург задрожал и, пережив внутреннюю борьбу, со стоном разомкнул руки. Его как будто молнией ударило. Он потряс ладонями, вытер их об одежду, пусто глядя перед собой – прямо хирург, не справившийся с операцией. Джа-и вынул окурок изо рта и затушил о землю.

Мне это не понравилось. Я повторила свой вопрос:

– Джа-и, что происходит?

– Мы его потеряли. – Демиург достал пачку сигарет и щелчком выбил новую, подхватил губами, вытянул и поднес к кончику зажигалку. С мелкой дрожью в пальцах чиркнул раз. Два. Три. Вхолостую. Он потряс зажигалкой, отшвырнул сигарету и с жаром прошептал: – Черт бы тебя побрал.

Я перестала чувствовать ноги и медленно осела в холодную траву, словно кто-то с силой надавил мне на плечи. Меня затрясло, и я впилась пальцами в почву, сдавливая грязь, что забивалась под ногти. Ища, за что удержаться, вырвала несколько пучков травы.

Глядя в одну точку, попыталась вдохнуть, но горло сжалось, и у меня вырвался тихий стон. Он медленно, по нарастающей, как сирена воздушной тревоги, перерос во что-то дикое и рваное, чего я от себя никогда не слышала.

Чернобог и Джа-и подхватили меня под руки, пытаясь поставить на парализованные ноги, а я