Даймон - Андрей Валентинов

Утром, ещё до завтрака, мы вступили в бой. На этот раз противник был весьма опасен, а главное, многочисленен. Нас атаковали красные муравьи. Подобное зрелище приходилось наблюдать, однако на этот раз пришлось иметь дело с истинным нашествием. Муравьи шли длинными, густыми, непрерывными рядами, имея на флангах сторожевых воинов. Ничто не служило им препятствием, ямы и канавы преодолевались в том же ровном строю, деревья же практически мгновенно оккупировались от корней до макушки.

Нелегко сказать, что послужило причиной нападения — обычное весеннее возбуждение, заставляющее муравьёв покидать обжитые места, или наши припасы. В любом случае, всем стало не до шуток. Горе той необутой ноге, которая отважилась бы наступить на одного из захватчиков. Укус крапивы ничто по сравнению с болью, вызываемой острыми крепкими челюстями. Единственный верный способ борьбы — огонь, в идеале, горящие угли. К счастью, костры ещё не были затушены, и мы отделались сравнительно легко. Ни маленькая Викири, ни Курджур не пострадали. Досталось лишь лентяю Чипри, не пожелавшему поначалу даже вынырнуть из привычной дрёмы и укрыться за одним из костров. Раскаивался в этом он долго, с громким подвыванием, сопровождаемым клацаньем челюстей.

Муравьи исчезли внезапно, как и появились. Их войско двинулось дальше, предоставив нашему поступить аналогично. Во всем этом присутствует некий символизм.

Истинный противник сегодня нас не беспокоил. Армия двигалась столь же быстро, несмотря на весьма жаркий день. По слухам, какое-то воинственное племя, живущее в близких горах, готовит засаду. Против него будет выслан отдельный отряд.

Продолжив осмотр трофеев, ещё раз убедился, что противник возлагает все надежды на огнестрельное оружие, ибо захваченные копья чрезвычайно легки и ненадёжны, некоторые даже не имеют наконечников, но лишь обожжены на огне. Щиты невелики и пробиваются обычной стрелой. Столь же малонадежны луки. Создаётся впечатление, вероятно правильное, что здешние племена не воинственны и едва ли способны себя защитить. Отсюда и успехи «гостей» с мушкетами.

Слабость вооружения может компенсироваться «могуществом» здешних колдунов, но в подобное трудно поверить даже не будучи цивилизованным европейцем. Самые страшные африканские колдуны способны наслать порчу и болезнь, но никак не победить врага на поле боя.

Леди Ньямоана поинтересовалась у меня, каково положение женщин в Европе и Америке. Вопрос застал врасплох, и я не без труда смог собрать воедино все, что вспомнил. Рассказывая, сообразил, что затрудняюсь сделать какое-либо обобщение. Забитая неграмотная жена ирландского арендатора и королева Виктория — что между ними общего? А если вспомнить негритянок, продаваемых на аукционах в «цитадели цивилизации» — Северо-Американских штатах?

Обобщение было сделано без меня. Леди Ньямоана рассудила, что европейцы по своим привычкам куда ближе к африканцам, чем к арабам. Вместе с тем, её удивило царящее в Европе ханжество, и в отношении женских одежд, и в отношении обычаев. По её выражению, европейцы пытаются «надеть чадру» на человеческую природу (!). Африканцы в этом отношении куда более естественны и, как следствие, более счастливы. Трудно не согласиться — особенно когда беседуешь с красивой женщиной, вся одежда которой состоит из нескольких фунтов золотых украшений!

Между прочим, моя Леди далека от восхищения африканскими традициями. Она считает, что женщина-негритянка слишком вольна в семье и угнетена в общественной жизни. Трудно сказать, насколько сие замечание справедливо в общем плане, но для женщины, решившей поднять мятеж против мужа-правителя, оно вполне соответствует действительности.

Я рискнул спросить то, о чем уже неоднократно думал. Если наше предприятия потерпит неудачу (и мы оба останемся живы), согласится ли она уехать со мною в Европу или в английские колонии. Для меня она всегда останется королевой.

Ответ леди Ньямоаны был короток и твёрд. Она никуда не уедет. Её судьба — править или умереть.

Из иных происшествий этого дня, не могу не упомянуть случай, оставивший самое тяжёлое воспоминание. Я возвращался к нашему костру после небольшой прогулки возле лагеря (меня заинтересовал большой термитник необычной формы). Внезапно я увидел Мбомо, беседующего (!!!) с маленькой Викири. Они именно беседовали, обменивались репликами, причём было заметно, что оба достаточно взволнованы. При моем приближении разговор стих. Когда же я, заранее обрадовавшись разговорчивости нашей вечной молчальницы, поинтересовался случившимся, Мбомо заявил, что действительно пытался говорить с девочкой, но ничего, как и прежде бывало, не услышал в ответ.

Лгут мои чувства — либо мой друг. Хотелось бы верить в первое. Увы…

Непростое впечатление оставила и моя беседа с даймоном Евгенией. Её вопросы были странны. Мне даже показалось, будто она тщится выведать у меня некую тайну (?!), относящуюся к N-контактам. Я бы с удовольствием поделился оной, если бы знал. На мои же расспросы по поводу Даймона, её батюшки, Евгения заявила, что видеться с ним более не собирается (!). Кажется, они в изрядной ссоре. Нечего и говорить, насколько это обстоятельство меня расстроило.

Прощаясь, Евгения сказала, что собирается в некое трудное путешествие (?). Я успел лишь пожелать ей удачи и счастливого пути.

Только что узнал, что назначен командиром завтрашней военной экспедиции (!!!). Надеюсь, это всего лишь шутка.