Книга гор - Сергей Лукьяненко

– Об этом знаешь только ты, – сказал Шоки Котенок.

Мы были втроем, Лэн поднялся в свою комнату и закрыл дверь. Я не стал его останавливать… я еще помнил, как он улыбался, глядя на горящий город.

– Значит, мы – приманка? – Шоки пока никак не обозначил своего отношения к услышанному.

– Даже не вы – взрослые. – Котенок мило улыбнулся. – Это хорошо, что они решили пойти в бой… Удобно.

Шоки молчал.

– Летящие заметят наше продвижение и встретят вас на подступах к главной башне. – Котенок потер мордочку лапкой и задумчиво добавил: – Да, заметят нас и встретят вас… Взрослые будут вести бой на земле до тех пор, пока Летящие не навалятся всей силой. Тогда в схватку вступят Крылатые. Если у врага и будут какие-то резервы – на охране башни или поблизости, – они их тоже введут в бой. А мы с Данькой и Лэном проникнем в башню.

– И что?

– Этого я сказать не могу, – твердо заявил Котенок. Еще бы, он ведь и сам не знал… – Но если мы проникнем в башню – мы победим.

– Тучи разойдутся? – поинтересовался Шоки.

– При чем тут тучи? Над ними солнца нет. – Котенок казался совершенно спокойным.

Шоки посмотрел на карту, где змеилась небрежно начерченная линия – путь к главной башне Летящих.

– Еще вопрос, Котенок… По пути мы проходим перевал Семнадцати. Там башня Летящих…

Котенок поморщился:

– Обогнем.

– Котенок, я поведу людей почти на верную смерть. Я должен дать им хоть маленькую победу в пути.

– Хорошо, – легко согласился Котенок. – Разрушим.

Шоки встал из-за стола, посмотрел на меня. Сказал:

– Данька, надеюсь, я не зря тебе поверил.

– Если я ошибаюсь, то умру, – просто ответил я.

– Это будет справедливо, – согласился Шоки. – Мы выходим через час, собирайтесь.

Дверь за Шоки хлопнула, и мы остались одни. Я спросил:

– Котенок, что в главной башне?

– Победа, – вылизываясь, ответил Котенок.

Мне вдруг стало противно. Я встал, прошелся по комнате, посмотрел еще раз на картину Керта – ту, где Летящие и Крылатые неслись навстречу друг другу, сливаясь на горизонте воедино…

– Котенок, тебе не кажется, что мы перестали быть друзьями? – тихо поинтересовался я. Летящие и Крылатые на картине все длили и длили свой бесконечный полет, а Котенок молчал – я чувствовал, что он смотрит на меня.

– Даня, малыш, – совсем незнакомым, нежным и грустным голосом сказал Котенок. – Не сердись на меня… и на Свет, если можешь… Да, я веду себя не как друг. Прости.

– Что с тобой? – Я обернулся.

Солнечный котенок плакал.

– Что с тобой? – беспомощно повторил я.

– Ты думаешь, это просто – быть инструментом Света? – Солнечный котенок поднял мордочку. – Да, я уже не твой друг. Дружат равные. А я веду по пути, которым ты должен пройти, заставляю тебя взрослеть и умнеть быстрее, чем это возможно.

Обида прошла, и осталась печаль.

– Котенок, я понимаю… Я верю тебе, я люблю тебя.

Солнечный котенок замотал головой:

– Не надо, Даня. Это не то, что мне нужно. В любви равных нет. Понимаешь, во мне слишком много человеческого, детского… без этого было нельзя, ты не поверил бы мне иначе… Но зато мне, мне самому, так трудно…

– Котенок… – Я протянул руку и коснулся теплого меха. – Зачем мне становиться взрослее?

– Мальчишка не взял бы Настоящий меч… и не прошел бы весь путь.

– Так, может, тебе стоило увести из нашего мира взрослого человека?

Котенок хмыкнул.

– А взрослый бы не пошел за мной. Взрослые – для тех миров, где фотоны-протоны и лазерные пистолеты. Прости. И не надо меня любить.

– Хорошо, – сказал я серьезно. – Не буду. Но когда мы пройдем путь до конца и победим, мы ведь потом сможем стать друзьями?

– Если для меня будет «потом».

Опустив голову, я прижался к Котенку. Тепло, свет, покой… Хотя бы на час, на полчаса, пока еще есть время.

– Скажи, с кем мне сражаться Настоящим мечом?

– Не могу. Это не метод Света, Данька. Пусть я веду тебя и заставляю делать выбор, но сам выбор – за тобой. Ты поймешь.

– А если не пойму?

– Тогда придет другой.

Я еще посидел так, прижимаясь к Котенку. А когда поднял голову, рядом стоял Лэн. Глаза у него были сухими, но красными.

– Старший, я собрал вещи.

– Хорошо, – сказал я Лэну. – Хорошо. И знаешь что…

– Знаю, – покорно ответил Лэн. – Я не буду тебя любить.

Перевал Семнадцати назвали так давным-давно, еще когда в небе светило солнце. Я-то думал, что Семнадцать – это Крылатые, сражавшиеся на перевале против врага, или Летящие, убитые в бою отважным героем.

Ничего подобного. Семнадцать человек шли через перевал, тащили какой-то груз на продажу. Их накрыло лавиной, стащило вниз по склону – прямо к цели их путешествия, и… все остались в живых. Чудо, правда? Вот перевал и назвали в честь события.

Еще неделю назад я бы огорчился недостатком романтики. Сейчас мне было как-то все равно. Я выслушал рассказ Шоки и пожал плечами. Дошли – и ладно. До главной башни Летящих было теперь полдня пути.

Башня Летящих, которую Шоки решил разгромить по дороге, была перед нами. Невысокая, пузатая, как бочонок, стоящая впритирку к скале, по которой струился маленький негромкий водопад. Крылатые – те пятьдесят пар, что Шоки отобрал для атаки, – затаились на склоне горы под башней. Еще три сотни пар Крылатых и с полтысячи взрослых мужчин шли следом. Не так уж и много, даже в старину тысячу бойцов за армию не считали. Но и Летящих не должно быть больше тысячи.

– Как ты думаешь, здесь народу много? – спросил я у Шоки, который медлил дать сигнал к атаке. Старший Крылатых смерил меня недоумевающим взглядом:

– Какого народу?

– Ну… Летящих…

Шоки лишь покачал головой, потом сказал:

– Сейчас проверим. Больше десятка быть не может.

Шоки ошибся.

Когда Крылатые бросились в атаку – Младшие летели над самым склоном, Старшие поднимались скачками, так было легче, – из амбразур башни навстречу им посыпались стрелы. А с верхушки башни, из распахнувшегося люка, выпрыгивали и летели вниз черные тени. Десятка два Летящих да еще арбалетчики, палящие почти непрерывно.