Хранители - Матильда Грин

мирных Людей-Х. Что я хочу сказать… Во всех этих фильмах серая человеческая масса всегда выбирает враждебность к тем, кто выше них по развитию, и отказ от собственной эволюции. Они варятся в своем котле ненависти и расизма вместо того, чтобы воспользоваться уникальным шансом подружиться с Людьми-Х и чему-то у них научиться. Ведь каждый человек уникален, каждый рождается со своими особенностями, которые он может и должен развивать в течение жизни. И у каждого живого существа свое предназначение. В фильмах же, которые представлены широкой публике, пропагандируется все что угодно, но только не это. В них те, кто сильнее духом и телом, опошляются и принижаются, а те, кто ничего не хочет менять в своей жизни (и, собственно, ради этого борется с Людьми-Х), показываются, как самые положительные персонажи.

– Ну не всегда, не утрируй, – возразил Кир.

– За очень редкими исключениями. Меня с раннего сознательного возраста поражало то, что Людей-Х в схватке побеждал или мог обхитрить персонаж, который и сам значительно выделяется из серой массы своими умственными, физическими способностями и силой духа. То есть тот, кто по своему уровню ближе к расе людей с супер-способностями. И эти герои просто-напросто воспевались, как молодцы. Хотя они, по сути, борясь с зарвавшимися условными Людьми-Х, защищали то болото, в котором желает оставаться серая масса людей.

– Не забывай о том, что часто в фильмах бывает наоборот. Или как раз фантастические существа и притесняют людей. Возьми, к примеру, тех же вампиров, которые убивали определённое количество людей для пропитания или даже в каком-то фильме они совершенно поработили расу людей и питались ими.

– Да, согласен, бывает и наоборот, – сказал Бегемот, но в тоне его слышалось, что мнение свое он не изменил, – и там всё то же самое: люди ничего в себе не меняют, а ждут спасителя, который уничтожит врага и вернёт все на круги своя.

Кир пожал плечами. Марьян смотрела в зеркало заднего вида на Бегемота.

– Ваше знание английского восхищает меня, – негромко сказала она.

– Я тоже в восторге, – живо сказала Дана, – редко можно слышать такую правильную речь, да еще без акцента.

Бегемот сделал вид, что смутился.

– Да ладно вам, – сказал он.

– Вы говорите еще на каких-нибудь языках? – спросила Марьян.

Бегемот покачал головой.

– К сожалению, нет, – ответил он, – разве что немного понимаю.

– Меня это удивляет. Люди с такими способностями, как у вас, как правило, владеют несколькими языками.

– Возможно, он скрывает это, чтобы его не притесняла обычная серая масса, – предположила Дана.

Марьян громко рассмеялась, а Бегемот нахмурился и никак не прокомментировал это замечание. Смех сестры Роланда был приятен Дане. Она с удивлением обнаружила, что её всё больше тянет к этой женщине. Это было странное эмоциональное влечение, которое проявлялось в желании находиться рядом с ней, видеть её улыбку, поддерживать разговор о чём угодно и… облегчить её боль, связанную с потерей родного ребенка. Это открытие так поразило её, что она примолкла и некоторое время ехала, не участвуя в общей беседе и пытаясь проанализировать собственные ощущения.

– У тебя теперь новое хобби? – спросила она потом, обращаясь к Бегемоту, – к поискам совершенной чистой души ты добавил поиск фильма с сюжетом, в котором человеческая раса живет в мире и согласии с расой супер-людей?

– Одно другому не мешает, – ответил он, – но такого фильма пока не сняли. И я сомневаюсь, что снимут в ближайшие годы.

– Вы действительно ищете чистую душу? – удивилась Марьян.

Дана прикусила язык и с извиняющимся видом покосилась на Бегемота.

– Он маньяк-провокатор, – без стеснения заявил Кир, который примерно понял, что сказала Дана, – вы бы видели, до какого состояния он может доводить людей.

Марьян поняла первую часть фразы, сказанную по-русски, но вопросительно глянула на Дану, ожидая, что та переведёт ей. Та неловко молчала, и Бегемот поспешил объяснить:

– Во время нашего знакомства с Даной я имел неосторожность признаться ей в том, что мечтаю найти человека с абсолютно чистым сердцем и до этих самых пор мне не удалось это сделать.

– Вы утопист, Леонид, – сказала Марьян, – поменяйте свои ориентиры на противоположные и ваш улов будет более чем изобилен.

– Это было бы слишком в духе нашего времени, – возразил он. На его губах играла загадочная улыбка, от которой у Даны по коже побежали мурашки.

– Возможно, вы не там ищете. Раз уж мы заговорили о кино, приведу пример моего когда-то любимого фильма, в котором умерший мужчина-сердцеед был возвращён в наш мир с условием, что если он найдёт хоть одну женщину, которая искренне полюбит его, он попадёт в рай. Как водится, в дело вмешались тёмные силы в виде самого Сатаны, который, опасаясь махинаций нечистого на руку ловеласа, предложил превратить его в женщину. Бог послушал совета. В итоге несчастный весь фильм безуспешно пытался найти женщину, которая была бы влюблена в того, кем он был до смерти.

– Я обожаю этот фильм, – сказала Дана, – она даже вступила в связь с женщиной-лесбиянкой, но и там ничего путного не вышло, так как она хотела по своей старой схеме соблазнить её, чтобы подписать контракт с её фирмой.

– Да, – кивнула Марьян, – и единственным существом женского пола, который питал к ней безусловную любовь, стала её дочь. Но главная героиня умерла при родах.

– И попала в рай? – спросил Кир.

– Разумеется.

– Хэппи-энд, что и требовалось доказать, – пробурчал Бегемот.

– Это говорит о том, что из любой ситуации есть выход, – Дана показа ему язык. Кир расхохотался.

– Это тебе не «Пила».

– А жаль.

– Живодёр.

– Реалист, – поправил Бегемот.

Пока Дана объясняла Марьян, почему они назвали его живодёром, пассажиры на заднем сиденье о чём-то заспорили. Было заметно, что Марьян заинтересовалась их «патологоанатомом», поскольку то и дело поглядывала на него в зеркало заднего вида. Неудивительно. Его колоритная внешность, низкий голос и необычные взгляды вкупе со столь чистым английским не могли не привлечь внимание женщины. Дана с изумлением обнаружила, что ничуть не ревнует. Ведь Бегемот давно оказывал ей недвусмысленные знаки внимания, которые хоть и можно было толковать двояко, но явно говорили о его привязанности к ней. Возможно, её успокаивало то, что Марьян была замужем, что, независимо от её моральных установок должно было заставлять хотя бы Бегемота держаться на расстоянии. Дана обозвала себя собственницей и внезапно подумала о том, что она понятия не имеет, как поведёт себя Бегемот если Марьян вдруг решит пофлиртовать с ним. Однако в тот же вечер она узнала, что у той были совершенно иные намерения.

Когда порядком утомленные путешественники въехали в Женеву, было уже темно.