Гадина - Квинтус Номен

— А вы уверены, что после такого вас где-нибудь в тихом безлюдном месте…

— Не попробую — не узнаю. К тому же я не собираюсь на всех угла трубить, что это я.

— Ну что же, я постараюсь нужных вам людей подыскать. И, думаю, что к концу зимних каникул их к вам приведу. Понимаю, вам уже не терпится, да и мне, откровенно говоря, тоже будет интересно посмотреть, что из всего этого получится, но вы и сами знаете: быстрее мы людей просто проверить не успеем. Да, Владимир Ефимович спрашивал, нет ли у вас новой интересной информации.

— Откуда? Я же тут сижу, как дура, света белого не вижу. А бабуля приезжала просто поглядеть, как ее внучка живет, еще мы насчет музыки — в плане того, что буржуям для тиражирования можно передать — поговорили. Я же вам говорила, что собираюсь кучу оборудования купить…

— Да, я помню, хотя не совсем понимаю, зачем вы некоторые заводы за границей купили. Ведь и у нас в СССР оборудование для таких делают довольно неплохое. Ну скажите, зачем вам понадобилось кирпичный завод в ФРГ покупать за валюту?

— По трем причинам. Во-первых валюта моя, что хочу, то и покупаю. А то, что я покупаю в общем-то ерунду, приручает буржуев к мысли, что Гадина только всякую ерунду и закупает — поэтому ее ограничивать не нужно. И благодаря этому я установку для изготовления толстопленочных микроплат на наш завод и купила без проблем.

— Ну… тоже верно, но…

— Во-вторых, я купила один кирпичный завод, а потом уже у нас такие же можно будет выпускать. На нем же двадцать человек всего работают, а производят втрое больше, чем Загорский завод с полутора сотнями рабочих! То есть будут производить…

— Согласна, а третья причина какая?

— А третья и вовсе простая. Вон, посмотрите: на пустыре еще два жилах дома строится, таких же, как соседний, для работников наших городских предприятий. Но цемент у нас получить легко, а вот с фондами на кирпич грустновато, поэтому пока только фундаменты поставили и каркасы первых двух этажей. А завод кирпичный — он будет подсобным производством отдела капстроительства, предприятия сами для себя кирпич делать будут и от госфондов не зависеть. И каждый рабочий в городе будет знать, что благодаря Гадине он жилье быстрее получит, они уже это знают — а потому мои заказы делают с удовольствием. И руководство предприятий на меня всех собак не спускает…

— Но вы ведь на предприятия уже оборудования на несколько миллионов закупили…

— Это да, но рабочим не станки уникальные нужна, а квартиры! А мне нужны, допустим, микросхемы… вот, посмотрите, какую я скрипку электрическую сделала. Но чтобы она звучала правильно, тут нужно очень непростой усилитель поставить. Послушайте, здорово звучит? Но у неё усилитель пока едва в комод влезает, а на микросборках я его в саму скрипку воткну.

— Понятно, вы все о музыке думаете… но думаете очень широко. Давайте так договоримся: я к вам завтра одну даму приведу, она просто попробует сделать то, что вы хотите, по первой вашей программе — а по результату эксперимента мы уже займемся подбором тех, кто с вами на постоянной основе работать будет. А с «Молодой Гвардией» мы легко договоримся, вам об этом и думать не придется…

На следующий день тоже Елена Александровна приехала вместе с милой старушкой, что заставило меня глубоко вздохнуть: работенку-то я для помощников придумала в том числе и физически не самую простую. Но если просто попробовать, то можно и старушку денек-другой поэксплуатировать. Так что мы со старушкой (которую звании Натальей Тихоновной) пообедали, чем бог послал (то есть удоном с креветками), Она еще как-то скептически осмотрела мою «Оливетти», сморилась, и сообщила мне, что на худой конец и такая сойдет, но завтра она свою машинку привезет. И мы пошли (захватив, конечно, машинку) в мою старую квартиру, окончательно превратившуюся в мастерскую.

Честно говоря, я думала, что умею быстро печатать — но после того, как Наталья Тихоновна сказала, что она готова и можно начинать, я своих талантов устыдилась. Потому что я просто вслух зачитывала ей новую книжку, а она непосредственно «со слуха» текст книжки и печатала. И я старалась сначала говорить помедленнее, но вскоре поняла, что она успевает все напечатать даже когда я говорю в нормальном темпе. Причем и на то, чтобы вставить в машинку новую страницу, ей требовалось буквально секунда, так что она меня даже не прерывала!

Спустя минут сорок уже я устала, и мы сделали перерыв. Я вслух восхитилась качеством ее работы, а она лишь хмыкнула:

— На «Оливетти» любой дурак тридцать тысяч знаков в час напечатать может, а на своей я и сорок пять смогу.

— У вас «Selectric»?

— Да.

— Ее обслуживать непросто…

— Есть люди, которые это делать умеют. А печатать… за неделю любую девчонку можно научить печатать по четыреста символов в минуту, а за две недели — половина их них и до пятисот доберется. Ведь эта работа чисто механическая, тут даже думать не надо, чистые инстинкты. А вот так как вы… Вы же какой-то прибор собираете, паяете, с осциллографом что-то проверяете — и при этом будто готовый текст с бумаги читаете. Я такого еще никогда в жизни не видела, и на самом деле очень рада, что меня пригласили вам помочь. На пенсии-то сидеть скучно — а с вами интересно. И мне уже очень хочется узнать, чем тут дело-то закончится. Я ведь с этими местами знакома… раньше побывать там доводилось. А мне Лена про вас рассказывала, что вы просто чудеса творите, но я думала, преувеличивает девочка — а теперь думаю, что даже преуменьшала.

— Лена? И что она обо мне рассказывала?

— Ну да… Лена — это дочь моя. А рассказывала… да вы не волнуйтесь, мне утром сегодня в Комитете все допуски подтвердили, через меня утечек точно не будет. Если вы возражать не станете, то я, наверное, соглашусь возглавить ваш секретариат. И очень хочется надеяться, что вы возражать не будете. Ну что, продолжим?

Приятная оказалась старушка, хотя она была все же меня на год и помоложе. То есть той меня, которую когда-то стеклом на части порубило, но для меня нынешней она была…да, старушкой. И с ней мы еще поработали немножко, где-то часиков до