Конец цепи - Фредрик Т. Олссон

У нее получился слишком слабый захват, он строился только на трении, и ей удалось оттянуть защелку назад, немного, потом еще немного, но недостаточно.

Ничего не вышло.

Все сорвалось.

И руки горели. И ей понадобилось время, чтобы прийти в себя.

А в голове закружились самые разные мысли.

Об Альберте, о мире там снаружи, обо всех, кому предстояло умереть, и как хорошо было бы, если бы им удалось что-то сделать. Если бы они действительно смогли.

Черт. Она не имела права отпускать захват, во всяком случае сейчас, когда находилась так близко.

– Толкни меня! – крикнула она.

Вильям колебался.

– Вдави меня вперед, вдави сильно, как только сможешь!

Он понял ее замысел и то, какую это причинит боль. Догадался, что ей столь же хорошо известно об этом, как и ему, и на это абсолютно наплевать. И не стал ничего говорить, сделал, как она сказала.

Перекатился на бок. Направил ноги к крышке багажника. А Жанин задержала дыхание, попыталась напрячь все мышцы максимально, и Вильям уперся ногами в корпус автомобиля изо всех сил, вдавил ее в находившееся за ней заднее сиденье. Но оно по-прежнему отказывалось складываться, и Жанин не получала воздуха и испытывала ужасную боль, но все равно кричала ему, требуя продолжать.

А он увеличил давление, просто впрессовал ее в преграду на их пути к свободе, ее рука все более скрючивалась за спиной, и она старалась не думать о том, что не выдержит раньше, автомобиль или ее скелет, пыталась сдвинуть рычаг с места, втянуть его внутрь, только чуть-чуть, еще всего на миллиметр. Пожалуй, надеялась, что сила Вильяма поможет ей и она заставит защелку пойти вверх или сиденье сложиться. Ведь они должны были наконец преуспеть.

Жанин услышала собственный голос.

– Еще немного!

Боль была нестерпимой, но он не должен был прекращать, Жанин чувствовала, что сиденье наклоняется все больше и больше с каждой секундой.

И пожалуй, это могло получиться.

В противном случае она бы умерла в багажнике. И какую роль играло бы тогда, будут сломаны у нее руки или нет.

Потом наконец это случилось.

Защелка сошла со своего места.

Спинка опрокинулась, открыла проход в салон автомобиля, и они оба сделали глубокий вдох, словно вынырнули на поверхность после долгого пребывания под водой. И как раз когда они сделали это…

В то самое мгновение, когда автомобиль открылся перед ними.

Когда дневной свет резанул по их широко открытым глазам.

В то самое мгновение они увидели вертолет перед окнами. Только темную тень на фоне голубого неба. Но этого хватило.

В то самое мгновение они поняли, что сейчас произойдет.

А в следующую секунду раздался грохот.

Из-за бензина все пошло так быстро.

Из-за него пламя распространилось буквально за мгновение. И сначала он испарялся от высокой температуры, а потом, когда получилась идеальная смесь с кислородом воздуха, вспыхнул желто-красным пламенем с облаком черного дыма, и огонь заплясал вокруг, казалось, в бесконечном танце.

Сталь изгибалась от жары и меняла форму, стекло трескалось и превращалось в пыль, таяло, образуя причудливые фигуры, которые могли пролежать в земле вечно, сверкая на солнце, но никому не принося радости.

И все живое вокруг внезапно исчезло.

На земле остался дымящийся кратер, местами еще красневший огнем, а новоиспеченному железному скелету предстояло еще долго украшать равнину своим присутствием, помимо всего другого: отслуживших свой век танков, когда-то превращенных в мишени, но сегодня представлявших собой забытые всеми горы металла, осколков снарядов и бомб, остатков «скорой помощи», которая вовсе не являлась таковой и которую взорвали совсем рядом всего несколько недель назад, чтобы помешать всему, происходившему сейчас.

Но кратеру скоро предстояло остыть, и новые представители флоры должны были занять свое место, а все пойти по новому кругу в бесконечном круговороте жизни.

Для растений на заброшенном полигоне у подножия Альп это в принципе не меняло ничего.

Но для Вильяма Сандберга и Жанин Шарлотты Хейнс означало разницу между жизнью и смертью.