Кодекс самурая - Макс Глебов

Я недооценил ярость противника. Тайвань и Гонконг стали только началом. Еще одна большая группа японских истребителей взлетела с аэродромов, расположенных вокруг Шанхая, причем наш курс и скорость им явно были известны, как и то, что свернуть куда-то в сторону мы не можем. Японцы зажимали нас с трех сторон, намертво захлопывая ловушку, вырваться из которой по их расчетам мы не имели никакой возможности.

– Я проанализировала состояние отключенного двигателя, – Летра, похоже, все это время тоже пыталась найти выход из сложившейся ситуации, – Он остыл, и, если тебя сильно прижмут, можешь попытаться снова его запустить. Есть неплохой шанс, что это получится, но проработает он не больше трех-четырех минут, повреждения-то никуда не делись. Потом опять возникнет пожар, и потушить его будет уже невозможно.

– У меня боковое остекление кабины повреждено. Максимальную скорость все равно набрать не получится.

– О максимальной никто ни не говорит, но до шестисот ты разгонишься, и этого должно хватить, чтобы немного оторваться от «Зеро» или выйти из зоны «собачьей свалки».

– Принято, – спорить с Летрой у меня не было ни сил, ни желания – голова просто раскалывалась.

***

– Дерьмовые у наших азиатов самолеты, командир, – презрительно произнес зам по вооружению, скептически глядя на голографическую проекцию района боевых действий. – Ни скорости, ни брони, ни оружия нормального.

– А чего ты хотел от дикарей? – хмыкнул Хирч. – На этой планете везде так – сплошной примитив.

– Не скажи. Авианосец завалили машины классом повыше.

– Да тоже не шедевр, – пожал плечами капитан-лейтенант, – хотя по сравнению со всем, что мы здесь видели раньше, их характеристики впечатляют. Не зря вычислитель сразу выделил эту авиачасть, как нечто требующее нашего внимания. Да и научные сателлиты на орбите тоже явно играют на их стороне – наши дроны не просто так не смогли заблокировать им связь.

– И тем не менее, они уже потеряли два самолета и еще один до базы точно не дотянет.

– Никто из них не дотянет. Мы же скинули японцам информацию о курсе их отхода. Дальше, я надеюсь, наши подопечные сами все сделают. Ты мне лучше вот что скажи, Корф, – командир эсминца пристально посмотрел на подчиненного. – Откуда в этой дыре, называемой Китаем, взялись такие самолеты? Ничего похожего нет ни у кого из участников конфликта, а у китайцев есть.

– Китайцы здесь, скорее всего, ни при чем. Опознавательные знаки на крыльях можно нарисовать любые, так что китайская принадлежность этих самолетов, скорее всего, фикция, – включился в обсуждение начальник инженерной службы. – К сожалению, база данных со взломанного нами спутника содержит только информацию до начала сорок первого года. На тот момент ни одно государство на этой планете даже близко не было готово к серийному выпуску чего-то подобного.

– Откуда бы ни взялись эти машины, они могут помешать нашим планам, особенно если их появится много, – ответил Хирч, продолжая наблюдать за тем, как на виртуальной карте загораются все новые отметки японских истребителей, взлетающих для перехвата китайских самолетов. – Нужно пресечь их производство, а для начала хотя бы понять, где их делают.

– Скорее всего, в США или Великобритании. Германия не стала бы поставлять оружие в Китай, а все остальные совершенно точно не доросли до подобных технологий, – предположил инженер.

На голограмме вспыхнула россыпь красных точек.

– Наблюдаю взлет китайских истребителей-бомбардировщиков с базы под Чунцином, – доложил оператор контроля пространства, – самолеты одного типа с теми, что утопили японский авианосец. Пятнадцать машин уже в воздухе, еще сорок три готовятся к взлету.

– Ну что ж, в ночном бою мы их уже видели, – усмехнулся Хирч, – посмотрим, на что они способны днем. Сколько самолетов японцы успеют стянуть к месту боя?

– Сто тридцать «Зеро» морской авиации и около сотни армейских И-1 «Сокол». Почти трехкратный перевес.

– Вычислитель, прогноз результатов боя.

– Мало данных о возможностях китайских самолетов, – бесцветным голосом ответил искусственный интеллект. – В бою с японскими кораблями они несли разные типы вооружения. Возможна высокая погрешность оценки.

– Озвучь наиболее вероятный сценарий.

– Потери с обеих сторон до семидесяти процентов машин при общем неопределенном результате. Бой прекратится сам собой по причине исчерпания уцелевшими противниками боезапаса и топлива.

– Это нам подходит, – губы командира эсминца искривились в довольной усмешке.

***

Похоже, я на какое-то время все же вырубился или впал в полубессознательное состояние, но штурвал из рук, тем не менее, не выпустил. Когда я вновь смог воспринимать окружающую действительность, впереди виднелся изрезанный бухточками и заливами гористый берег.

– Очнись, лейтенант! Тебя сейчас собьют! – бьется в моей голове голос Летры.

Рассветное небо полыхает тысячами огней. Воздух рвут росчерки трассирующих пуль и снарядов. Вспышки, шлейфы дыма и падающие в воду и на скалы горящие обломки. Впереди мелькает силуэт «Зеро», пытающегося зайти в хвост «Илу». Руки сами тянут штурвал на себя и влево, подправляя курс. Очередь! Вспышка! От хвоста японского самолета летят какие-то обломки...

– Ирс, ты что творишь?! – это Летра.

– Командир, ты меня слышишь?! – это уже Кудрявцев. – Выходи из боя! Куда тебе на этом подранке воевать? На берегу тебя встретят. Лебедев со своими людьми уже в воздухе. Не лезь в эту драку!

– Лейтенант, ты своим только мешаешь! – вбрасывает новый аргумент Летра, – Они прикрывают твою машину и вынуждены сами вести бой на низких скоростях. Уходи к берегу!

Да, это серьезно. Летра, несомненно, права, как прав и Кудрявцев, а я просто отвратительно соображаю и действую на одних рефлексах. Что там моя подруга говорила о правом двигателе? Пожалуй, самое время. «Ил» дергается и выплевывает из сопла поврежденного движка длинную и какую-то неровную струю огня, но меня ощутимо вжимает в кресло. Воздух с ревом врывается в пробоину в остеклении. Хорошо, что осколок прилетел не в лобовую часть кабины.

Я со снижением ухожу к берегу, вырываясь из «собачьей свалки». За мной суется японский «Сокол», но его немедленно срубает очередью из пушки кто-то из наших. Вижу впереди-справа горящий «Ил». Его охваченный огнем двигатель окутывается дымом и паром – срабатывает автоматическая система пожаротушения, но повреждения слишком значительны. Крыло выгибается под неестественным углом и переламывается, а самолет срывается в беспорядочное падение.

Все это я отмечаю лишь краем сознания. Мне по-прежнему очень плохо, и я с трудом удерживаю в фокусе внимания двоящуюся и прыгающую из стороны в сторону береговую линию. Самолет продолжает разгоняться. Что-то бубнит в моей голове Летра, где-то на заднем плане слышен забористый мат Кудрявцева, а я сжимаю штурвал и стараюсь не обращать внимания на то, что самолет начинает все сильнее трясти и раскачивать.